Тени забвения

22 глава

Она долго скрывала, кто её отец. Не потому что стыдилась — Селеста любила его. Любит до сих пор. Просто имя Нейтан Ричардс значило слишком многое. Политик, о котором говорят на телевидении, которого уважают, критикуют, боятся. Если бы она призналась сразу, её бы начали сравнивать, искать сходства, обвинять. Или — считать его марионеткой. Или саму Селесту — той, кому всё досталось по связям.
Она хотела, чтобы её воспринимали как журналиста. Как отдельную единицу. Не как «дочь Ричардса».
Когда познакомилась с Ривьерой, Лией, Максом — ей впервые за долгое время стало легко. Без напряжения, без ожидания подвоха. Просто — команда. Свои. И ради этого она молчала.
А потом Йен сказал:
— Номер принадлежит служебной машине Нейтана Ричардса.
Один спокойный голос — и всё рухнуло. Она почти не помнила, что сказала. Кажется, про срочную работу. Про то, что нужно ехать. Никто не стал задавать лишних вопросов. К счастью. Потому что она не знала, что бы ответила.
На улице руки дрожали. Осознание ещё не пришло — только одно желание: увидеть его. Услышать правду. Убедиться, что всё это — ошибка.
Через полчаса уже была у его загородного дома. Пропуск сработал, охрана не задержала. Всё как всегда. Будто ничего не изменилось.
Он стоял у камина, будто ждал.
— Ты не писала, что приедешь, — сказал с натянутой улыбкой.
— Я должна была тебя увидеть, — голос дрогнул. — Мне нужно услышать это от тебя.
Он подошёл ближе, потянулся обнять, но она отступила.
— Не надо. Скажи только одно. Это правда? Твоя машина была в порту в день, когда пришёл контейнер? Ты был там?
Он смотрел на неё долго. Серьёзно. Без защиты.
— Я действительно был, — наконец сказал. — Мне сказали, что это гуманитарный груз. Потом — что операция под прикрытием. Я не сразу понял, кто за этим. Когда понял… было поздно.
— Ты знал, чем занимается Далот! — сорвался голос. — Это же люди. Живые. Торговля людьми, органами… Ты мог остановить это.
Он тяжело выдохнул, сел в кресло, сцепил пальцы.
— Я пытался. Но если бы пошёл против них — ты бы осталась без отца.
Селеста застыла. Это прозвучало не как угроза. Как факт.
— У нас есть свидетель, — произнесла. — Он готов дать показания. Йен с Ривьерой уже едут к нему.
Он тут же поднял взгляд.
— Кто этот человек?
— Неважно.
— Послушай… — тон стал твёрже. — Если ты веришь, что я не чудовище — защити меня. Останови их. Если всё всплывёт сейчас — рухнет всё. Всё, что я строил. Всё, что ты потом будешь вынуждена защищать.
Она молчала. Её трясло. От страха, от гнева, от любви. Да, любовь всё ещё жила. Несмотря ни на что.
Он смотрел на неё, как на последнюю надежду.
— Я знаю, ты справишься, — сказал тихо. — Сделай, что должна. А потом я всё улажу. Обещаю.
На обочине, рядом с серым «Инфинити», рука сжимала пистолет. Сердце грохотало в ушах. Они ещё были в машине. Ещё можно было развернуться. Уехать. Не делать этого.
Ты не убийца. Остановись.
Но перед глазами — взгляд отца. Просивший. Умоляющий.
Машина остановилась. Вышел Йен. Напряжённый, настороженный. За ним — Ривьера. Поправила куртку, подняла взгляд… и замерла.
— Не двигайтесь, — сказала Селеста. Голос был ровным, холодным.
Йен встал между ней и Ривьерой.
— Селеста?.. — в голосе Ривьеры — боль, недоверие.
— Отойдите от машины. Он не должен говорить.
Йен потянулся к кобуре, но она уже держала их на прицеле.
— Убери пушку, — резко бросил он. — Ты совершаешь ошибку.
— Нет, — тихо ответила. — Я исправляю чужую.
Она нажала на спуск.
Йен рванулся, прикрывая Ривьеру. Но это было неважно. Она не целилась в неё.
Пуля прошла мимо. Он упал.
Мистер Марлоу.
Мир замер.
Хотелось закрыть глаза. Не видеть. Но не могла. Сделала это. Ради него.
Ради отца.
Йен кричал. Ругался. Но всё было как в вате.
— Я не хотела… — прошептала, уже сидя в машине. — Простите меня.
Газ в пол. Будто хотела уехать от самой себя.
Она предала их всех.
Ривьеру. Йена. Лию. Макса. Себя.
Но пообещала. А слово — это всё.
Ты — дочь. Ты должна.