Тени забвения

26 глава

Я никогда не слышала, чтобы Лия так молчала.
Она стояла, словно к ней привязали гири. Глаза в пол, руки вдоль тела, губы плотно сжаты. Молчание в кабинете было таким густым, что казалось — если вдохнуть, то можно задохнуться.
— Прекрасно, — выдохнула Лия, подняв голову. — Просто великолепно, Дрейк.
В голосе у неё не было злости — только горькая усталость. Та, что накапливается годами, не даёт спать, выводит из себя даже лёгкий вопрос “Ты в порядке?”
— Ты дал слово, — продолжила она. — Ты клялся мне, что это останется между нами. Что Ривьера не узнает.
Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как сердце будто опускается всё ниже. Каждый их взгляд, каждое слово било по нервам. Слово “не узнает” звенело в ушах, как выстрел.
— Подожди… — я посмотрела на неё. — Что не узнаю?
Лия закрыла глаза на пару секунд, как будто пыталась вытолкнуть из себя весь страх за секунду.
— Мы с Дрейком были в командировке, год назад, — проговорила она, выдохнув. — Работа под прикрытием. Всё было штатно — разведка, склад, контрабанда. Мы слаженно работали, как всегда. И… в какой-то момент всё пошло к чертям.
Я не дышала.
— Я зашла с фланга, как по плану. А потом случилась перестрелка. Слишком много огня, слишком быстро. Я потеряла пистолет, была ранена… сильно. Едва жива осталась. Дрейк нашёл меня уже в крови. Он думал, что я умру.
Я не отводила от неё взгляда. Не могла. Казалось, стоит мне моргнуть — она исчезнет, растворится, и мне снова придётся кусать локти за то, что чего-то не знала.
— Почему ты не сказала мне?
— Потому что я боялась, — ответила она честно. — Потому что ты бы… ты бы бросила всё. Ты бы винила себя. А ты не виновата, Рив. Это была моя работа. Мой риск. Я приняла это решение сама. А потом — я взяла с Дрейка слово, что ты не узнаешь.
— А теперь всё на виду, — процедила она и метнула в Дрейка взгляд, от которого даже воздух в кабинете, казалось, остыл. — Спасибо, что напомнил, как хорошо ты держишь слово.
— Я устал всё это носить, красавица, — грубо бросил он. — Это гниёт внутри. Я не хочу снова смотреть, как ты падаешь. А если она не узнает, что ты уже однажды была на грани — она снова потащит тебя за собой. И тогда я точно тебя потеряю.
— Тогда не обвиняй её, — холодно бросила Лия.
Я стояла, как оглушённая. Всё пульсировало — в груди, в висках, в памяти. Перед глазами встала Лия — бледная, истекающая кровью, как будто я сама была там, на том складе. Я представляла, как она лежала на холодном бетоне, а я даже не знала. Я не чувствовала. Я просто… была далеко.
И мне стало страшно.
Я шагнула к ней, и не думая — обняла. Просто сжала в объятиях, почти до боли. Её руки замерли, но потом крепко прижались в ответ.
— Прости, — прошептала я ей в волосы. — Прости, что меня не было рядом. Прости, что ты это пережила без меня.
Она не ответила. Только дыхание стало прерывистым, а ладони сжались у меня за спиной.
Плевать на Селесту. Плевать на Дрейка, на все обиды, на расследование. В эту секунду мне была важна только она — моя Лия. Моя подруга. Та, что могла умереть — а я даже не почувствовала.
Мы стояли так, сжаты в объятиях, словно мир вокруг немного успокоился, дал передышку. Я чувствовала, как Лия всё ещё дрожит — не телом, нет, а чем-то глубже, будто внутри неё до сих пор звучали выстрелы. А я обнимала крепче. Я пыталась дать ей то, чего не смогла тогда, год назад: тепло. Уверенность. Присутствие.
Сзади послышались тихие шаги. Макс.
Он подошёл, обнял нас обеих за плечи — мягко, неловко, но так по-доброму, как умеет только он. Без слов. Просто был рядом. Его тёплая ладонь оказалась у меня на спине, и я даже не повернулась — знала, что он просто хочет, чтобы мы не чувствовали себя одинокими в этой минуте.
А Йен молча подошёл ближе и похлопал Лию по плечу. Без лишнего. Без фраз. Просто то самое прикосновение, в котором — уважение, понимание, поддержка. Лия кивнула ему, даже не повернув головы. Её глаза по-прежнему были закрыты, будто она не хотела смотреть ни на кого из нас, пока не соберёт себя обратно.
Я отстранилась немного, глядя на неё. Горло жгло. Веки — как будто налились свинцом.
— Тогда… после вашего расставания, — прошептала я, — ты сказала, что вы просто не подходите друг другу. Попросила не поднимать эту тему. Я… я уважала это. Думала, тебе больно, и не стала лезть. Не стала копаться.
Мои пальцы сжались в кулак, и я отвела взгляд. Слёзы подступали, как вода к берегу во время шторма — медленно, но решительно.
— Но, чёрт возьми, Лия… — голос сорвался, — как ты могла утаить это от меня?
Она посмотрела на меня. И всё — я не выдержала.
— Ты могла умереть. Пока я бегала с диктофоном, устраивала себе жизнь, ты… ты лежала где-то вся в крови. — Я вытерла щёку тыльной стороной ладони.
И тут заговорил Дрейк. Спокойно, будто устало:
— Ты же всё равно не переведешься, да?
Лия повернулась к нему. Их взгляды встретились. В её глазах — твёрдость, в его — усталое принятие. И она кивнула. Один раз. Тихо. Без слов.
Он закрыл глаза на пару секунд, медленно выдохнул и поднял руки в жесте капитуляции.
— Я сдаюсь. Я больше этого не вынесу.
И просто развернулся. Не хлопнул дверью, не бросил последней фразы. Он просто… вышел. А в кабинете на секунду стало так тихо, что даже лампа на потолке зажужжала громче обычного.
Я смотрела ему вслед, чувствуя, как всё внутри будто скручивается в узел. Он не ушёл из её жизни. Его просто вынудили. Он не ушёл — он уступил. Отдал её этому долбаному долгу, работе, крови на бетоне. Он не смог её остановить.
Макс сжал моё плечо крепче, как будто почувствовал, что я это осознала.
И Лия тоже поняла. Потому что посмотрела на него — по-настоящему. Не как на бывшего. Как на человека, который пытался ее уберечь, даже не имея на это право.
Прошло минут десять с тех пор, как Дрейк захлопнул за собой дверь. Словно кто-то невидимый разрезал пространство напополам — и напряжение, стоявшее в комнате, наконец соскользнуло, как сброшенное покрывало.
Йен молчал, опираясь на стол, будто именно он держит его от падения.
И вдруг:
— Чёрт… — Макс рывком поднялся с кресла, схватил пульт и увеличил звук смотря на экран, висящий на стене. — Ребята, по новостям уже объявили розыск…
На экране телевизора появилось лицо ведущего, и его голос, ровный, но с оттенком тревоги, пронзил напряжённую тишину в комнате:
— Сегодня, в окрестностях города, был найден мёртвым Тео Марлоу, мужчина сорока лет. Он был работником порта и тесно сотрудничал с Артуром Далотом. По словам свидетелей, Марлоу должен был дать ключевые показания по делу, связанному с исчезновением людей и контрабандой. Однако, накануне своего допроса, Марлоу был убит. Место преступления было оставлено без следов, а на основании полученных данных, полиция объявляет розыск Селесты Ричардс, подозреваемой в убийстве.
Он осёкся. Голос задрожал.
— …Селесты.
Пауза.
— Селесты Ричардс?
Я почувствовала, как внутри всё словно провалилось. Мир затих, застыл.
— Она… — Лия медленно выдохнула, будто сдерживала дыхание. — Она дочь Нейтана Ричардса?
Йен оторвался от стола.
— Теперь её поступок многое объясняет, — тихо бросил он. — Она просто хотела спасти задницу своего папаши-политика.
Слово папаша прозвучало как плевок.
Меня передёрнуло.
— Но… даже если это ее отец. — Мой голос сорвался. — Она же должна понимать трезвым умом, что он был замешан в деле, где исчезли десятки людей. Вы сами видели содержимое тех контейнеров…
— И дела, которые тебе не дали раскрыть, — добавил Макс, бросив короткий взгляд на Лию. — Помнишь?
Лия медленно кивнула.
— Даже дело Винсента тогда замяли. Мне не дали его довести до конца.
Йен резко прошёлся по кабинету.
— Что творится в этом чёртовом городе? Мистер Марлоу мёртв. Селеста нас предала из-за отца. А из доказательств у нас только косвенные улики и чёртова видеозапись, где зафиксирован номер машины, зарегистрированной на Ричардса. Всё.
— В суде он сможет отмазаться, — сказала Лия, глядя в экран, как в зеркало, которое отражает только грязь. — Скажет, не знал, что за контейнеры, не знал, кто привёз. Он может придумать тысячу оправданий.
Йен кивнул. Макс что-то промычал в знак согласия, слишком осторожно, будто боялся нарушить хрупкое равновесие.
Я чувствовала, как руки начинают дрожать. Сердце било слишком быстро. Слишком громко. Как будто и оно кричало: ложь, ложь, ложь!
Всё происходящее — будто злой спектакль, где виновные улыбаются, а мёртвые молчат.
Я закрыла глаза. Всего на миг.
Но достаточно было одной секунды темноты, чтобы всё вернулось.
Выстрел.
Короткий, глухой, как удар сердца в стену.
Мистер Марлоу. Он стоял так близко. Он хотел жить. Он хотел говорить. Но не успел.
Селеста вышла из своей тени, показывая что всегда была в ней.
И выстрелила.
Я помню, как её пальцы не дрогнули. Помню, как ветер шевелил пряди её волос, а в глазах не было ничего, кроме тишины.
Она предала нас.
Из-за своего отца.
Из-за политика с вылизанным имиджем и руками, по локоть в крови.
Я с трудом выдохнула, сжимая пальцы в кулаки.
Винсент.
Его имя всплыло в голове, будто ожог.
Он пытался говорить. Он пытался открыть нам глаза ещё тогда, но его тоже убили.
Все, кто знал, кто пытался, кто хотел справедливости, — мертвы. Один за другим.
А те, кто виновен, сидят в кабинетах с кондиционерами и улыбаются журналистам.
И их имена — Нейтан Ричардс. Подполковник Харрис. Артур Далот.
Одного мы посадили. Но остались другие.
— Чёрт, — прошептала я. — Чёрт. Чёрт!
В груди всё сжалось. Казалось, само сердце дернулось, словно его кто-то резко схватил за корни. Я сделала шаг назад, машинально, и вдруг перед глазами мелькнул образ — отчётливый, будто вырезанный из памяти.
Смуглое лицо. Тёмные, немного взъерошенные волосы. Узкие, тревожные глаза. Кепка, которую он то сжимал, то прятал в карман. Он выглядел так, будто жил внутри собственного страха.
— Подождите, — сказала я тихо. — Там, на порту, был парень… работник. Смуглый, чуть старше меня, с тёмными волосами. Он выглядел очень нервным, всё время оглядывался по сторонам.
Я… дала ему свою визитку. Он выхватил её так быстро, будто боялся, что кто-то увидит, и тут же сунул в карман.
Лия нахмурилась, вспомнив.
— Точно. Ты же потом говорила, что он странный был. И что так и не позвонил?
Я кивнула, тяжело выдохнув:
— Да. Я тогда подумала, что он просто испугался. Или вообще выкинул её.
Макс скрестил руки на груди, насупился:
— Или спрятался. Потому что знал, во что вляпался. И знал, что если скажет хоть слово — пиши пропало.
Йен провёл рукой по подбородку, задумчиво:
— Но теперь, когда убили Марлоу… возможно, этот парень — единственный, кто хоть что-то знает.
Я встретилась с его взглядом.
— Он точно что-то знал. Я это почувствовала. Тогда. Но он молчал. Может, у него просто не было доказательств.
Макс сделал шаг к Лие:
— У тебя остался список работников, что были на смене в тот день?
— Да, — ответила она. — Мы пробивали его, когда искали след Марлоу. Я найду.
— Значит, не будем ждать, пока он сам появится, — сказал Йен. — Мы найдём его.
— И убедим, — добавила я. — Что теперь — либо правда, либо всё это будет продолжаться вечно.
Комната словно ожила. Всё внутри снова пришло в движение — и разум, и кровь, и та часть сердца, которая ещё надеялась. Мы потеряли Тео. Но если этот парень действительно заговорит — у нас будет шанс добить тех, кто прятался за фамилиями и погонами.
Лия уже рылась в планшете, скользя пальцем по строкам. В тишине щёлканье экрана звучало почти угрожающе — словно часы отсчитывали, сколько у нас осталось до следующего тела.
— Вот, — произнесла она наконец. — Смена в день, когда ты ездила на порт, совпадает с той, которую прикрывал Далот. Есть шесть сотрудников, у кого не совпали показания. Один из них — Мигель Альварадо. Приехал работать на порт около года назад. Нет судимостей, но в системе мелькал — однажды допрашивали по делу о контрабанде, но тогда его отпустили. Я ставила на него галочку… но не было причин копать глубже.
— Покажи фото, — попросила я, подойдя ближе.
Экран отразил знакомое лицо, это был он.
Точно он.
— Это он.
— Тогда всё просто, — сказал Макс, сжимая телефон в ладони. — Пора отправить ему сообщение от той самой девушки, что дала ему визитку.
— Нет, — качнула я головой. — Он не ответит. Он боится. Если мы сделаем первый шаг — он спрячется. Нам нужно подойти иначе.
— Где он живёт? — спросил Йен.
Лия щёлкнула по строчке.
— Приписан к старому дому на окраине. Южный район. Улица Лоренса, 42. Но, скорее всего, это просто адрес в системе — таких используют, чтобы не светить реальное место. Можем начать с точки, где он работает, нам повезет если сегодня его смена.
Я всмотрелась в фотографию снова. На этот раз не просто как журналист. А как человек, уставший от молчания.
— Он знал. Просто не решался говорить.
Йен кивнул.
— А теперь у него есть причина. Марлоу мёртв. И если он человек с совестью, то понимает — дальше молчать нельзя.
— Только если его не убьют первым, — добавила Лия мрачно. — Поэтому действуем быстро.
Я схватила куртку. Снова. Как будто всё последнее время я только и делаю, что хватаю куртки и бегу спасать тех, кто хочет говорить.
— Мы вытащим его, — сказала я. — И если у него действительно есть информация, если он подтвердит наши косвенные догадки, то этот день может стать началом их конца.
Макс шагнул к двери:
— Тогда чего мы ждём?
Я посмотрела на всех по очереди. На Лию, которая не сдаётся, даже если осталась одна. На Йена — рядом с которым даже страх становится управляемым. На Макса — со своей тихой решимостью и желанием быть полезным.
И впервые за долгие недели почувствовала не просто тревогу.
А то, что приходит вместе с ней.
Надежду.
— Поехали, — сказала я.