Тени жизни

3

На горизонте показалось здание, выглядевшее менее разрушенным, чем остальные. Это был старый склад, его двери были полуоткрыты, но казались достаточно крепкими, чтобы защитить нас от нежелательных гостей и обеспечивали обзор, чтобы быть наготове в случае чего. Я направилась туда, стараясь не издавать лишних звуков. Подойдя ближе, я убедилась, что внутри никого нет. Быстро оглядев помещение, я нашла место, где можно было устроиться на ночь.
Внутри склада царила полутьма, но этого было достаточно, чтобы рассмотреть разбросанные ящики и старые коробки, покрытые слоем пыли. В углу я нашла несколько старых мешков с чем-то мягким внутри. Это могло послужить нам временной постелью. Аккуратно уложив мальчика на импровизированное ложе из старых коробок и покрытий, найденных внутри, я заметила, что он даже не проснулся. Лишь крепче обнял свой рюкзачок и продолжил спать. Наблюдая за ним, я почувствовала давно забытые чувства. Он выглядел таким беззащитным, но в то же время сильным духом. Современная реальность заставляла многих детей слишком рано повзрослеть. Его лицо, расслабленное во сне, напоминало мне о том времени, когда мир был другим, когда дети могли быть детьми. Теперь же этот мальчик, как и многие другие, вынужден был выживать, сражаться с ужасами, которые даже взрослым было сложно осознать.
Проверив все входы и выходы, я убедилась, что двери достаточно крепкие, чтобы выдержать попытку взлома. Я закрыла их как можно плотнее и нашла несколько тяжелых предметов, чтобы подпереть их, создавая дополнительный барьер. Сквозь запыленные окна пробивался слабый свет луны, отбрасывая причудливые тени на стены. Мальчик, свернувшись клубочком, крепко спал, его лицо было умиротворенным.
Сев рядом, я прислонилась к холодной стене и посмотрела вперед в пустоту. Сон мне больше не был нужен, иногда я даже не замечала, что и вовсе не моргаю. Всё ещё не нашла ответов, почему я не изменилась до конца, почему не стала такой же, как эти твари, которыми движет что-то другое, извращённый инстинкт новой жизни.
Тихие звуки ночи — шорох ветра, редкие крики птиц и отдалённые шаги заражённых — сливались в единую симфонию. Вглядываясь в темноту, я пыталась понять, что именно заставило меня помочь этому мальчику. Моё сердце, давно уже не человеческое, всё равно ощущало привязанность и ответственность за него. К удивлению для себя, мне хотелось защитить этого мальчика, чего бы мне это ни стоило. Никто не посмеет причинить ему боль, пока я рядом.
Мальчик тихо всхлипнул и прижал рюкзак еще ближе к себе. Присев возле него, я аккуратно поправила волосы, убрав их с грязного лица. Будто ощутив мое прикосновение, он успокоился и, вновь расслабившись, тихо засопел. Уже не отходя, я села рядом с ним.
В голове проносились воспоминания прежней жизни, воспоминания, которые я берегла и не отталкивала. Какими бы они ни были, они помогали помнить, кто я, помогали помнить, что я всё ещё жива. Моменты из прошлого всплывали в сознании — теплые вечера с семьей, смех друзей, простые радости, которые теперь казались чем-то далеким и почти нереальным.
За день до того, как начался полный хаос в городе, я была в больнице. Странный новопоступивший больной с лихорадкой — кто же знал, что ночь будет началом конца? Все как в старых фильмах ужасов, что стали реальностью. Тогда я как могла прятала укус и ушла из больницы пораньше. С кем не бывает — буйный пациент, всегда случались инциденты. Моя работа как медсестры была окончена. Больница, крики, паника... Я помнила, как закрывала укус и старалась не думать о последствиях. Никто не знал, что именно тогда началась эпидемия, что этот пациент станет первым из множества заражённых. Я ушла, надеясь, что всё обойдётся, но теперь осознавала, что тогда начался мой собственный конец и начало новой, ужасной реальности.
Тихий шорох заставил воспоминания улетучиться. Мальчик проснулся и смотрел на меня, ничего не говоря. Его глаза блестели в полумраке склада, и в них читался вопрос, но он молчал, словно боясь нарушить хрупкую тишину.

-- Не бойся... я тебя не буду есть, — я попыталась пошутить, хотя, наверное, это странно выглядело со стороны, когда лицо совершенно не выказывает никаких эмоций.

-- Я не боюсь, — серьёзно проговорил он, сел и зевнул, оглянувшись по сторонам.

-- До рассвета побудем тут и двинемся дальше, — я отвела от него взгляд.

-- А далеко идти ещё?

-- Далеко... безопасная резервация людей довольно-таки за городом, — ответила я. — У тебя из родных кто-то есть?

-- Был дядя... но его застрелили... — он встряхнул головой и потянулся к рюкзаку. Порывшись в нём, он вздохнул разочарованно, будто что-то искал, но не нашёл. Застегнув молнию, он молча уставился на меня.

-- Что?

-- Ты правда не хочешь меня съесть?

-- Правда.

-- Но почему? Ты ведь... почти как они...

-- Ты тощий, не наемся, — я повернула голову к нему, и шея сама по себе снова дернулась с хрустом. Он улыбался, глядя на меня.

-- Разве тебе вообще не хочется есть людей?

-- Не скажу, что не хочется, был список тех, кому хотелось бы съесть печень, но их надо искать.

-- Ты забавная, — мальчик звонко засмеялся, но тут же умолк, когда увидел, что я приложила палец к губам.

Мои пальцы были длиннее, с острыми и длинными ногтями, словно когти. Сероватая кожа плотно обтягивала кости, делая мои руки похожими на лапы хищника. И всё же, несмотря на мой жуткий облик, ребёнок продолжал улыбаться. Тишина вновь окутала нас, и я прислушалась к ночным звукам. Мальчик сидел рядом, тихо, сдерживая смех. В его глазах было что-то новое — доверие и надежда. Это удивило меня, ведь в мире, где доверять некому, он нашёл в себе силы поверить мне, существу которым я стала, которое могло бы стать его врагом.

-- Да уж, забавная, обхохочешься, — я снова отвернулась от него, стараясь скрыть тревогу в голосе. — Будь тише. На шум могут прийти не только заражённые, но и те, кто меня не боится.

-- Я видел... Почему они тебя не трогали, а даже отходили подальше? — его голос был полон искреннего удивления.