Тенор (не) моей мечты

Глава седьмая

Маша

(С) Каждый заслуживает еще один

пятый шанс…

Не все и не всегда,

но вот с Артуром разговор, кажется, особый…

Ох, как-то невовремя она пришла. Хотя… Артур и его бывшая ругались. Снова. А это что значит? Ее друг снова будет в меланхолии мрачно и неотрывно глядеть в одну точку. Снова начудит. И тут уж либо Самуилу Абрамовичу его откуда-нибудь вытаскивать, либо маме – мозги промывать. Хотя бы после общения с нежнейшей Клеопатрой Артур пить перестал. Ну, практически. Правда, реагирует на королеву сфинксов по-прежнему нервно, а кошке и нравится. Она выныривает рядом с ним. И любуется на произведенный эффект.

– Добрый день, – просипел Артур. Бледный, правда. Но глаза хотя бы живые. Уже хорошо.

– Проходите, пожалуйста, – пропела ослепительно красивая брюнетка с такой копной иссиня-черных волос, что Маше стало немного завидно. Не то, чтобы она жаждала с такими возиться, но все же, все же!

– Фанаты все-таки просекли, что ты заболел, – сообщила Маша, разглядывая медные сковороды и косы красного лука, украшающие большую кухню в стиле Прованс. – Я клятвенно обещала твое хотя бы микроскопическое видео, чтобы народ не переживал.

– Сделаем, – устало улыбнулся Артур.

– Вы действительно занимаетесь продвижением группы? – удивилась хозяйка дома. Так удивилась, что даже воду пролила мимо чайника.

– Да, – Маша так привыкла быть пиар-менеджером группы, что подобные вопросы были ей просто удивительны.

– Но вам же тринадцать. Как и Кате.

– Поэтому у меня есть проблемы с начислением зарплаты, – вздохнула Маша. – И вы просто не представляете, что было летом.

– Ну, хотя бы Олеся прекратила на эту тему температурить, - проскрипел Артур. – Стало намного проще.

– Замужество пошло  маме на пользу, – кивнула Маша, стараясь не обращать внимания на совершенно изумленный взгляд жены Артура.

Вот что не так? Раз Маше тринадцать, то только о школе и одноклассниках рассуждать? Скучно же. А взрослые все-таки очень странные люди.

– Не обижайся, Маш, но я иногда Томбасову сочувствую, – рассмеялся Артур. И все-таки закашлялся.

– Томбасову? – вырвалось у Анны.

Артур и Маша переглянулись. Голос был какой-то сверхстранный.

– Да, – с недоумением ответила Маша. – Они поженились. Летом еще.

И дружно пожали плечами, поймав ошарашенный взгляд Анны, который внятно интерпретировать не получилось.

Артур вдохнул, чтобы что-то спросить, но закашлялся и ожидаемо захрипел.

– Ты весьма вольно понимаешь, что такое голосовой покой, – скривилась Анна. И не успела Маша моргнуть, как перед тенором оказался увлажнитель воздуха, ингалятор, а из холодильника бывшая жена достала спрей. – Держи. Спасайся.

– А Катя дома? – живо спросила Маша, у которой на этот визит были свои далеко идущие планы, связанные не только с Артуром.

– Катя? – удивилась Анна.

Артур, уже в маске для ингаляции, выглядевший ну точь-в-точь Дарт Вейдер, понимающе усмехнулся.

– Замри! – Маша подпрыгнула и выхватила телефон. – Ща я тебя запишу, секунд на пятнадцать. Наложим имперский марш – Лева сыграет на рояле. Будет зачетно. Тока подыши со свистом. В такт.

Артур закивал:

– Дирижируй.

– Вы просто ненормальные. Оба, – вздохнула бывшая тенора.

Маша посмотрела на нее внимательно, потом на Артура, светло улыбнулась.

– Может, мне самому спеть? – предложил музыкант.

– Чтобы меня прикопали? – не согласилась Маша.

– Очень надо, – хмуро возразила Анна.

– Да у меня еще мама есть, – вздохнула малолетняя акула капитализма. – И их врач меня знает. Это не говоря уже о поклонницах.

Бывшая тенора вдруг растерянно проговорила:

– То есть, чтобы быть звездой, необходимо все это?

И женщина ткнула пальцем в старательно свистящего в нужной тональности Артура. И в Машу с телефоном, что азартно записывала происходящее.

– Люди хотят прикоснуться, – нахмурилась Маша. – Чуть-чуть поучаствовать. Подглядеть, как создается волшебство. Ну, и понятное дело, переживают. Поэтому… Что во всем этом плохого?

– Ничего, – признала Анна. – Просто странно.

Маша записала кусочек видео. Вопросительно посмотрела на Анну.

– Катя в музыкальной комнате. Я провожу, – правильно поняла ее хозяйка дома.

– И чего приперлась? – приветствовала ее зеленая девчонка со злобным лицом. Дождавшись, однако, чтобы мама закрыла дверь.

– На тебя посмотреть, – в тон ответила Маша, которой тоже было, что этой козе сказать.

Зеленой всклокоченной козе в музыкальной комнате, что еще так недавно, в прошлой жизни, была для дочери Олеси совершенно непостижимой мечтой.