Теорема любви для непокорной Звезды

Глава 4. Все тайны семьи Валейт

Миррали Ди-Амориас

— Мамочка! — выдыхаю я, прижав к себе яйцо и сползая спиной по двери.

— Ну, скорее уж папочка, но я надеюсь, мне это звание не скоро грозит.

Взвизгнув, я подпрыгиваю и во все глаза смотрю на Дейдара. Альва, вальяжно развалившись на кровати, наблюдает за мной с ехидным прищуром алых глаз.

— А что, простите, вы тут делаете? — Справившись с волнением, я задираю подбородок и ещё сильнее прижимаю к себе фракис. Он мне на самом деле и даром не нужен, но здорово помогает скрыть дрожь в руках. — Лорд, э-э-э, господин?.. — Хочу продолжить выговор, но не понимаю, как обращаться к Дейдару.

Смотрю на вторженца, а он и не думает мне помогать. Лишь садится на кровати и спускает длинные ноги на пол. Упирается локтями в бёдра и пристраивает подбородок на скрещённые ладони.

— Дейдар, — строго зову его.

— Дар, — произносит он. — И прошу, давай без официоза. Насколько я помню, тебя вполне устраивает обращение на «ты». А я и вовсе за.

Вместо ответа я прохожу к рабочему столу, размещённому у окна. За простыми действиями прячу неуверенность. На «ты» я только с близкими друзьями, к которым этот паршивец никоим образом не относится. Но в то же время интуиция подсказывает мне, что если с кем и заводить здесь дружбу, так это с ним.

И с Итаном.

Воспоминание о ректоре заставляет щёки вспыхнуть. А потому я отворачиваюсь к окну и принимаюсь искать место, где расположить подарок императора.

— Я ничего о тебе не знаю, чтобы так легко переходить на «ты», — произношу я, выдвигая ящики стола.

Где-то ведь можно хранить этот проклятый фракис?

— Это легко исправить! — В голосе Дара слышится пугающий энтузиазм.

Лёгкое дуновение ветра подсказывает мне, что он оказывается совсем рядом. Встаёт за спиной. Разворачиваюсь и выставляю между нами яйцо, которое альва под мои округлившиеся глаза перехватывает и принимается перекидывать из руки в руку.

— Меня зовут Дейдар Валейт, я брат-близнец твоей подруги Полери Валейт. Будучи в утробе матери мы попали под демонический выброс и получили некоторые отклонения. Полери может не только управлять снами, как любая альва Ночи, но и вкладывать людям в головы определённые идеи. Достаточно, чтобы жертва услышала её голос.

Он шагает по комнате, продолжая жонглировать яйцом.

— Ты что делаешь? Отдай! — Следую за ним. — Тебе нельзя его трогать!

— Ой, да брось ты, — фыркает поганец, уворачиваясь от меня. — Драконы носятся с этими яйцами не хуже куриц. Ерунда всё это. Не во фракисах счастье.

В его словах слышится лёгкая обида, пока мне не понятная. Но торможу я не из-за этого. До меня доходят слова Дара о способностях его сестры.

— Так это Лери? — От шока мысли разбегаются, я никак не могу сформулировать новый вопрос. — Лери была кукловодом, подстроившим моё похищение?

— Нет, это не Лери. — Дар останавливается рядом, вкладывает в мои руки фракис. — Но лучше я тебе всё покажу.

Он касается моих висков, и я словно куда-то улетаю. Слышу падение яйца из моих безвольно опустившихся рук. Сознание меркнет, а когда я снова могу видеть, передо мной — палата в лекарне Илларии. Сердце заходится в тоске, когда я нахожу взглядом подруг, Кару и Лери. Помимо них, в комнате находится кто-то ещё. Я не вижу, лишь ощущаю чудовищное давление силы. Кто-то удерживает сознание Дейдара, допрашивая его по поводу моего похищения. Альва не сопротивляется, рассказывает почти всё как есть. Берёт вину за преступление на себя, полностью выгораживая сестру. Находясь в сцепке с сознанием Дара, я чувствую: не лжёт. Лери действительно не могла предупредить нас о готовящемся похищении.

Дейдар врёт лишь в одном. Даже не врёт, а умалчивает — о моём предназначении. О том, что я должна пройти через ритуал. Сам разговор слышу плохо, полностью сосредоточенная на подругах. Лери без сознания, но интуитивно понимаю, что с ней всё хорошо. Кара же, как и всегда, в ярости и готова броситься на призрак Дейдара.

И без того туманная картинка мигает и гаснет, сменяясь видом выделенных мне покоев. Моргнув, я внезапно осознаю, что по щекам текут слёзы. Я в раздрае. Одновременно рада, что увидела девочек, что с ними всё хорошо и, главное, что никто из них меня не предавал. Но в то же время душу рвёт оттого, что я не могу быть с ними и что они будут волноваться за меня.

Вот если бы можно было с ними поговорить!

— Я могу с ними связаться? — не то спрашиваю, не то требую у Дара.

Альва выглядит бледнее обычного, а его глаза становятся совсем багряного цвета. Он несколько заторможенно качает головой, а затем и вовсе отшатывается от меня.

— Тогда зачем ты мне это показал? — Раздражение захлёстывает душу. — Нравится играть чужими чувствами?

Я злюсь на этого странного альву, но в то же время внутри шевелится жалость. Пока мы были в сцепке, я будто коснулась его души — замороженной, тоскующей и болезненной. Я знаю, что детство у него с Лери было далеко от радужного. Дара, получившего метку «пожирающий», сдали в лечебницу и отлучили от сестры, которая худо-бедно помогала ему сохранять магический баланс. Совсем неудивительно, что альва закрылся в себе. Ожесточился.