Теория ложного блеска

1 глава. Закон притяжения

Запах старой бумаги, смешанный со слабым ароматом ванили от недорогого крема для рук, всегда действовал на Нику умиротворяюще. Библиотека третьего корпуса была её личным убежищем, единственным местом в огромном, сверкающем стеклом и мрамором здании университета, где можно было не чувствовать себя чужой. Сюда редко заглядывала «золотая молодежь» — те самые студенты, которые парковали свои спортивные иномарки на газонах перед главным входом и мерили ценность человека по бренду его часов. Ника аккуратно расправляла загнувшиеся уголки страниц старого учебника по стилистике русского языка. На ней был безразмерный, слегка растянутый вязаный свитер кофейного цвета, скрывающий фигуру, и простые джинсы, а волосы были перехвачены обычной резинкой. Ей нравилось быть невидимкой. В таком мегаполисе и в таком вузе невидимость — это лучшая броня для скромной девушки, у которой за душой нет ничего, кроме стопки конспектов и бесконечной гордости.

За окном шумел теплый сентябрьский дождь, капли лениво стекали по панорамному стеклу, размывая огни парковки. Ника сделала глоток из своего термоса и потянулась за ручкой, чтобы сделать выписку для будущей статьи, как вдруг тишину читального зала бесцеремонно нарушил резкий звук шагов. Слишком уверенных, слишком громких для этого места.

— Да говорю тебе, Алекс, старик Исаев просто блефует, — раздался густой, слегка хриплый мужской голос, от которого по залу пронеслось недовольное эхо. — Он не перекроет мне счета из-за одной паршивой тусовки в «Облаках». Ну погорел там немного декор, подумаешь. У него этих денег — как грязи.

Ника поморщилась. Ей даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто вошел. Артем Исаев. Четверокурсник с факультета международного бизнеса, сын человека, чья строительная компания буквально перекраивала облик города. О его любовных похождениях на журфаке ходили легенды: девушки сменяли друг друга с частотой смены синоптических прогнозов, а шлейф его дорогого парфюма с нотами табака и бергамота заставлял половину студенток терять дар речи

Артем шел между рядами, небрежно закинув кожаную куртку на одно плечо. Его безупречно белая рубашка была расстегнута на две верхние пуговицы, а в карих глазах прыгали ленивые, сытые искры человека, который никогда в жизни не слышал слова «нет». Рядом с ним, едва поспевая за размашистым шагом, шел Кирилл — вечно взъерошенный, в ярком свитшоте, с зажатым в руке последним айфоном. Чуть поодаль, сохраняя дистанцию и спокойствие, ступал Алекс, листая что-то в планшете и явно демонстрируя, что этот разговор ему глубоко не интересен

— Ты недооцениваешь своего отца, Тём, — подал голос Алекс, даже не поднимая глаз от экрана. — На этот раз ревизия коснулась не просто твоих карманных расходов. Он звонил моему отцу. Расспрашивал про стажировку в Лондоне. Если ты не прекратишь мелькать в хрониках со своими моделями, тебя сошлют в филиал за Полярный круг. Руководить складом кирпича

— Ой, да ладно тебе нагнетать, дипломат хренов, — фыркнул Кирилл, пихая Алекса локтем в бок. — Исаев-старший просто выпускает пар. Артем — его единственный наследник. Кто еще будет ворочать миллиардами? Ну погулял парень, ну сменил три пассии за неделю. Молодость на то и дана. Скажи ему, Тём

Артем остановился прямо напротив стола Ники, даже не заметив её присутствия. Для него она была лишь частью интерьера, вроде дубового шкафа или старого фикуса в углу. Он оперся ладонями о край стола, из-за чего стопка Никиных книг угрожающе покачнулась.

— Кирилл прав, отец поворчит и успокоится, — самонадеянно ухмыльнулся Артем, крутя на пальце ключи от своего спорткара. — Ему просто нужен повод, чтобы прочитать мне очередную лекцию о морали. Сам-то в мои годы небось не по библиотекам сидел. Ладно, парни, где этот чертов атлас по логистике, который от меня требует препод? Сдался он мне вообще…

Ника глубоко вздохнула. Терпение, которое Маша всегда называла «ангельским и пугающим», дало трещину. Мало того, что эти трое притащили сюда шлейф своего пафоса, так они еще и мешали работать. Она аккуратно отложила ручку, выпрямила спину и подняла взгляд на Исаева.

— Извините, — тихо, но отчетливо произнесла Ника. Её голос прозвучал как щелчок выключателя в полной темноте

Парни одновременно замолчали. Кирилл удивленно округлил глаза, Алекс наконец оторвался от планшета, а Артем медленно, словно не веря, что этот звук обращен к нему, перевел взгляд вниз. На его лице отразилось искреннее, почти комичное недоумение. Он смерил Нику быстрым сканирующим взглядом: от простенькой заколки в волосах до застиранного свитера.

— Это ты мне? — Артем приподнял одну бровь, а на его губах появилась та самая фирменная снисходительная улыбка, от которой, по мнению университетского паблика, все должны были падать в обморок

— Вам, — так же спокойно ответила Ника, глядя ему прямо в глаза. В её серых глазах не было ни капли того обожания, к которому он привык. Там была лишь холодная усталость. — Вы не могли бы перенести обсуждение ваших… финансовых трудностей и моделей в коридор? Это читальный зал. Здесь люди пытаются учиться. И, если вам не трудно, уберите руки со стола. Вы сдвинули мои книги

Кирилл за спиной Артема беззвучно присвистнул и прикрыл рот ладонью, едва сдерживая смешок. Алекс лишь понимающе хмыкнул и убрал планшет в карман, приготовившись к зрелищу

Артем на секунду лишился дара речи. Ему? Какая-то серая мышка в свитере из бабушкиного сундука делает замечание? При друзьях? Это было так непривычно, что его эго, раздутое до размеров этого самого университета, укололо легкое раздражение. Он не убрал руки, а наоборот, слегка наклонился вперед, вторгаясь в её личное пространство. Ника уловила резкий, дорогой запах его парфюма, но даже не шелохнулась

— Надо же, у нас тут обнаружился хранитель порядка, — протянул Артем, сузив глаза. В его голосе зазвучала опасная, бархатная издевка опытного бабника. — Послушай, девочка… как тебя там? Вероника? Я заметил твой бейджик на сумке. Так вот, Вероника, этот корпус построен на деньги инвестиционного фонда моего отца. Так что, технически, этот стол, эти книги и даже воздух, которым ты тут дышишь, оплачены моей семьей. Если мне хочется поговорить здесь, я буду говорить. А если тебе слишком шумно — двери вон там. Тебя никто не держит