Теория параллельных.

7.

Я просыпаюсь, или прихожу в сознание.
Вокруг всё та же площадка, на мне сверху спальник, как одеяло, под головой рюкзак. Утро, начинается рассвет. Осматриваясь, вижу Косту, он сидит, прислонившись к скале спиной, глаза закрыты. Под носом струйка подсохшей крови. Я, испугавшись, смотрю на его ауру, но ничего не вижу! Восприятие пропало. Я присматриваюсь к его дыханию, вижу еле заметные вдохи-выдохи.
Потихоньку сажусь, чувствую боль в мышцах, во рту сухость. Воспоминания о жутком пробуждении накануне возвращаются.
Я нахожу в рюкзаке воду и пью. Потом ползу к Косте и сажусь рядом, прикасаясь к руке, пытаюсь продиагностировать. Он открывает глаза, несколько секунд смотрит вокруг, видимо, приходя в себя. Его состояние можно назвать потрепанным, но серьёзных повреждений нет.
- Коста! Пить будешь? - протягиваю ему воду. Он смотрит на меня сначала с удивлением, потом, читаю облегчение. Берёт бутылку и жадно пьёт.
- Вари, неужели обошлось? Поверить не могу.
- Что было? С остальными что, знаешь?
- Нет, надо по ИК вызвать. Сейчас, - он шарит в кармане куртки и достаёт свой ИК, и тут я вспоминаю, что у меня он тоже есть!
- Я Никосу, а ты Йоргу?
- Угу, сейчас.
Вызываем своих, Никос долго не отзывается, наконец, слышу его озабоченный голос в микрофон:
- Вари? Ты жива?! Где вы?
В это же время слышу с облегчением, как Йорг отзывается Косте.
Мы договариваемся, что будем спускаться потихоньку, они делают пару замеров и тоже идут вниз.
Через четыре часа, сидя внизу видим спускающихся наших.
Йорг с тревогой меня осматривает, хорошо не ощупывает, потом обнимает. Никос глядит на него исподлобья, сам меня обнимает после. Да, мы напарники в этот раз! Они оба немного потрепаны, у Никоса ссадина на скуле, у Йорга шишка на лбу. Ив и Настасия тоже помяты, Ив прихрамывает.
Садимся на привал перед вездеходом, обмениваемся информацией.
Картина складывается такая:
Ночью команда около пещеры проснулась от гула и яркого света, у всех заложило уши. Быстро ринулись к приборам, увидели сильнейшую волну, все показатели сошли с ума, точка стала расширяться и тянуть их к себе. Они прикрепились к парапету, но было почти невозможно терпеть сердцебиение, панику, страх, тело рвалось к точке. Настасия открепилась и чуть не прыгнула туда, Йорг её зацепил и не пускал, за что и получил по голове. Пошли искривления пространства, радужные блики, мелкие камни всплыли вверх, но через несколько минут всё закончилось. Они вырубились там, где сидели, прикреплённые к парапету.
Коста увидел свет и почувствовал сильнейшую вибрацию, увидел, что я впала в беспамятство, растянулась на спине и застыла в позе звезды, без дыхания. Поле вокруг моего тела вспыхивало и шло волнами, меня развернуло какой-то силой головой к центру скалы, потом подняло над землёй на высоту ладони и держало несколько минут. Коста боялся трогать, чтобы не повредить. Но прикрепил меня к себе. Самого его раскатало по земле, потом потянуло вверх, он пристегнулся к скобе и держался за неё сидя, так и выключился.
Интересная история...
Я помнила меньше всех.
По данным аппаратов сейчас источник стабилен.
Мы решили сформировать совместный отчёт, соединить с данными со станции и начать эвакуацию населения. Такие полномочия у нас были.
На станции все были живы, но тоже почувствовали сильный дискомфорт ночью, особенно дети с пси-способностями. Их влекло выйти из домов и тянуло в сторону источника, как сомнамбул. Несколько ребятишек пробовали выйти на улицу. Родители удержали их.
Мы отправили отчёты на Базу, Алекс дал добро начинать эвакуацию. План и порядок вывоза людей уже был, они готовились, как и во всех аномалиях. Но всё же было тяжело покидать обжитые места, многие плакали.
К концу дня всех вывезли. На станции остались дежурить десять сотрудников-добровольцев. Они могли бы уехать, но не захотели. Очень заманчиво было увидеть динамику источника и понять, что с ним происходит.
Мы вылетали на шаттле с острова уже глубокой ночью. Я чувствовала тошноту, пустоту в голове и лёгкое головокружение. Стимуляторы дают такое немного пустое, воздушное состояние.
Приехали на Базу утром. Отрапортовали Алексу, поползли спать.
Вечером, когда я проснулась, помылась (я залегла прямо в комбезе, сверху на одеяло) и попила взвар с травками общеукрепляющего действия, пришло сообщение от Алекса:
"Варисса, зайди, как отдохнешь."
По дороге в кабинет командера я зашла к Доку, он сказал, что вся команда в норме, взял у меня кровь, сделал сканирование, удивился, сделал ещё два, и даже пошутил, что меня чуть не повергло в шок, что я теперь источник аномалии. Когда он мне показал сканы и волнограмму мозга, я поняла, что док по-прежнему не шутит. Он, как всегда, серьёзно невозмутим. И добровольно легла в лазарет, так и не дойдя до шефа.
Алекс пришёл сам. Я уже собиралась уснуть, пригруженная седатиками, как он тихонько вошёл, присел рядом, взяв меня за руку. Потом поправил (или погладил?) волосы, подоткнул одеяло, вздохнул и вышел. Мне показалось, что он поцеловал мою ладонь. Я чувствовала его мягкие суховатые губы и лёгкую небритость щеки. Или это было уже снотворное?
А в ближайшие две недели я стала объектом изучения разных суперов и одаренных из столицы, меня они порядком утомили, хотелось уже сбежать в тайгу. За общим столом начались шуточные стычки, кому сидеть рядом, ещё и подержаться пытались, чтобы способности усилить. Никос сообщил, что рядом со мной у него открываются способности к любовной магии. Милава подтвердила, глядя на него горящим взглядом. Только беременная жена Бирса, Вишка, побаивалась ко мне подходить. В конце концов, Алекс всех разогнал и сел рядом со мной сам. Я выдохнула, оказывается, мне не очень нравится быть постоянно в центре внимания.
Алекс приходил ещё несколько раз, принёс рабочую версию, что я стала точкой фиксации, каким-то образом скрепив или заякорив своим телом или полем сразу два измерения - наше и аномальное. Благодаря чему, всплеск не привёл к потере людей. Но была, предположительно, ещё одна точка фиксации, иначе меня бы размазало. Как я это делала, и где та третья точка - оставалось загадкой.
Получалось, я бессознательно совершила благое деяние. Но встревожило желание учёных понаблюдать за мной в условиях близости к источнику. Этак, они меня там рядом с пещерой посадять в камеру и будут изучать.
К счастью, моя аномальная мозговая активность и клеточные колебания постепенно приходили в норму, я перестала так часто принимать посетителей. К концу месяца я была уже самой собой по всем показателям и меня отпустили. Но предложили добровольно поехать, побыть рядом с точкой на случай, если вдруг опять меня так заякорит. Радовало слово добровольно. Но нет. Не хочу.
Я вернулась к работе.
Антарктическая аномалия оставалась стабильной ещё несколько месяцев, потом люди получили разрешение вернуться и снова начали заселять зону.
Алекс стал прежним собой в отношении меня. Хотя и остался сидеть за столом рядом. Я чувствовала его близость, иногда попадала в зону тепла и плотности его ауры, мне было невероятно приятно. Я мысленно продолжала рассуждать на тему возможных последствий нарушения субординации. Но время шло, ничего не говорило о его особом отношении, и я решила, что мне показался тот поцелуй.