Теория пророчества

Теория пророчества

В Космической Академии было много интересных преподавателей, которые, наряду с традиционными курсами, вели весьма необычные. Одного из них звали Цезарь, и он вел спецкурс «Теория Пророчества». Но все по порядку.

В конце семестра, когда у нас закончился курс Космической Философии, лектор представил Цезаря и сказал, что в следующем семестре он будет вести спецкурс, на который сам будет отбирать курсантов. Желающие могут тут же подойти к кафедре и изъявить желание. На вопрос, как называется спецкурс Цезарь повернулся к доске, и на ней засветилась надпись: «Теория Пророчества». Все это произошло безо всяких дополнительных движений с его стороны. Он только посмотрел на доску. Конечно, доски в аудиториях были приспособлены для разных фокусов, но вот так, чтобы надпись возникала только от взгляда преподавателя. Такого мы еще не видели.

Иван - мой бессменный сосед по общежитию даже присвистнул от удивления. Конечно же, все бросились к преподавателю в надежде записаться на его спецкурс. Он стоял, окруженный курсантами, и внимательно смотрел на нас. При этом он ничего не говорил, ничего не записывал. Он просто стоял и смотрел. Совершенно неожиданно толпа студентов начала рассеиваться со словами: «Спасибо! До свидания». Большая часть курсантов, присутствующих на лекции, покинула аудиторию. Осталось двенадцать человек, в том числе и мы с Иваном. Это были слушатели его спецкурса. Нам об этом никто не говорил. Но почему-то мы были в этом абсолютно уверены.

Отобранные курсанты стояли перед преподавателем в надежде, что он расскажет немного о своем спецкурсе. Но он молчал. Посмотрев на нас еще раз, поклонился и вышел.

Было от чего прийти в замешательство. Мы с Иваном уставились друг на друга в недоумении. Единственная отобранная курсантка Наташка защебетала: «Вы видели какие у Цезаря выразительные глаза? А почему он все время молчал?» Словом, она понесла обычную девичью белиберду. И как таких берут в Академию?

Вечером в общежитии мы с Иваном долго обсуждали манеру поведения Цезаря и нашли ее, мягко говоря, необычной. Но занятия в Академии закончились и нас отправили на практику. Иван улетел на станцию раннего обнаружения космических тел, которая находилась за орбитой Юпитера. Мне повезло меньше. Я был назначен на буксир, который снабжал земную колонию на Марсе различными припасами, и увозил оттуда произведенную продукцию. Иван работал помощником ремонтника. Я – третьим помощником капитана буксира.

Последнее было странно, так как у капитана не было второго помощника. Был только первый, да и тот исполнял свои обязанности из рук вон плохо. Почему капитан не избавлялся от него, вначале для меня была загадка. Хотя, учитывая, что оба во время полета, когда корабль вела автоматика, любили прикладываться к бутылке старинного Ямайского рома, в этом было мало странности. Капитан объяснял эту привычку тем, что ром дает ему ощущение опасности бушующего моря. В душе он был пиратом, и не был виноват в том, что судьба забросила его на космический буксир. Это было так же, как пирата древности назначать на портовую шлюпку развозить всякую ерунду.

Но мы ладили. Я исправно выполнял функции первого, второго и третьего помощников. Капитан был доволен тем, что практикант не пристает с вопросами, на которые он не мог бы ответить в силу архаичности своих знаний. Его образование так и осталось для меня загадкой. Капитан водил свой буксир, полностью доверяя автоматике, которая отлично справлялась. Раз в год программное обеспечение буксира автоматически обновлялось, и практической нужды в капитане не было. Чему все были довольны. Капитан с первым помощником тянули Ямайский ром, а буксир исправно доставлял все необходимое земной колонии и увозил все нужное обратно.

Ивану повезло меньше. Ремонтная бригада, к которой он был прикомандирован, устраняла мелкие неполадки на станции, которых оказалось почему-то много. И Ивану пришлось работать за двоих. А так как он был ответственным и переживал за порученное дело, то прежде, чем отчитаться о проделанной работе, по нескольку раз проверял все ли в порядке. За это его любили в бригаде. Но одновременно подсмеивались над дотошностью. Иван не обижался. Он просто хорошо делал свое дело.

Так прошла наша практика. Когда мы встретились и рассказали свои истории, то моя выглядела более живописной. У Ивана в бригаде не было таких колоритных работников, как мой капитан и его первый помощник. На оставшуюся неделю перед началом занятий мы уехали домой.

С началом семестра начался так заинтересовавший нас спецкурс. Расписание было доведено до студентов. Мы собрались в аудитории, расселись за столы. Цезарь вошел в аудитории с точностью до секунды. Опять внимательно осмотрел нас, улыбнулся. На этот раз сказал: «Здравствуйте». Мы хором ответили.

Потом известил: «Вначале наш курс будет, как все. Он не будет отличаться ничем. Потом мы перейдем к практической части».

Осмотрел нас еще, и спросил: «Что вы знаете о пророках и пророчествах?»

Что могут знать курсанты Космической Академии об этом? Естественно ничего. В аудитории повисла тишина. Только Наташка не вытерпела и заявила: «О пророках много говорится в Библии. В древности их было много. И еще Вольф Мессинг – был пророком».

Цезарь опять улыбнулся. Но на этот раз только Наташке.

- Вы правы, Наташа, в древности было много пророков.

Наташка даже привстала. Ведь он не знакомился с группой. Откуда он узнал, как ее зовут? Про себя решили, что ему дали список в деканате.

После этого Цезарь сказал, что нас интересует не факт пророчества, а его природа. Действительно, пророков была много, некоторые со своими пророчествами сохранились в истории. Тот же Вольф Мессинг. Но природа пророчества до сравнительно недавнего времени оставалась закрытой темой. Не потому, что там была тайна. Непонятно было, как к этой тайне подобраться.