Теория Соблазна

Глава 1: Поиск истины

Холодный кончик коснулся моего живота. «Предел» дёрнулся так сильно, что я застонал.

Разряд. Дрожь. Пробуждение.

Касания маркера сводили с ума — холодные линии на горячей коже, медленные, аккуратные. Теперь я понимаю, что чувствовали девушки, когда я делал то же самое.

Но она продолжала старательно выводить цифры, как школьница у доски. Я узнал их сразу. Число пи. Первые три цифры. 3,14. Окружность, по которой мы ходили друг вокруг друга все эти дни.

А потом рядом дописала знак бесконечности.

— Это всё, что я помню, — улыбнулась она. — Пи и бесконечность. Хватит?

Я пытался выровнять дыхание, чувствуя, как под её рукой моя привычная математика перестаёт работать. Впервые моё желание было не функцией, а константой...

«Теория Соблазна», Рольф Гаррет .

Уравнение: поиск истины.

Неизвестная: женщина-исключение, способная опровергнуть Теорию Соблазна.

Переменные Рольфа: обаяние (константа), анализ (фундаментальная функция), контроль (необходимое условие).

Цель эксперимента: найти «аксиому», чья сложность нелинейна и не вырождается со временем.

Желаемый результат: получить вызов, а не очередное разочарование.

Сегодня вечером у меня очередная проверка теории на практике.

Джиллиан Такер ждала меня на четвёртое свидание. Она из тех, кто любит командовать — гостиницу отмела сразу, захотела чувствовать себя хозяйкой в своей глупой иллюзии контроля. Смешно. Хозяйка может сменить постельное бельё, но не может сменить себя. Ткань остаётся тканью, сколько её ни перестилай.

Вечно любит спорить со мной на философские темы. А я люблю философию ещё с Оксфорда. Мой профессор часто задавал мне вопрос: «Кто такие люди?»

Люди — это уравнения. Со своими кодами, триггерами и протоколами. А любовь — всего лишь сбой в программном обеспечении, который можно смоделировать, вызвать и… деактивировать. Баг, который исправляется одним кликом. Достаточно подставить верные значения, чтобы получить нужный результат. Моя жизнь — тому доказательство.

А ещё — моя работа.

Днём я — Рольф, продавец-консультант. В магазине, где продают не стиль, а лишь его подобие для «откровенно среднего класса». Я надеваю маску каждый раз, когда переступаю порог. Моя миссия выходит за рамки ценников и скидок. Я не продаю товар; я его использую. Как приманку. Моя настоящая цель — вычислить их: прочитать невысказанное, увидеть подтекст, уловить ту живую, трепетную неуверенность, что прячется за безупречными витринами и натянутыми улыбками. Изнанка, которую они так тщательно скрывают. Это единственное, что здесь подлинно.

За время общения с этой девушкой ресурс интереса исчерпал себя. Её командный тон, её философия, её попытки быть равной — всё это создавало фоновый шум, который я научился отключать. Но у меня есть принцип: доводить дело до конца.

Как и следовало ожидать, эта жгучая блондинка шла с победоносной улыбкой, как у охотницы, которая уже считает добычу своей. Цокала каблуками громко, уверенно. Каждый шаг — отпечаток её мнимого превосходства, который я стирал ещё до того, как он успевал застыть.

Наивность и кокетство — две переменные, которые я всегда просчитывал в них. Они думают, что знают обо мне всё. Мой профессор в Оксфорде говорил: «Речь дана человеку, чтобы скрывать свои мысли». Они скрывают. Я скрываю. Вопрос только в том, кто свободно говорит на языке шифрования. Ведь слова — это тоже код. И я владею им в совершенстве.

Я стоял в проёме двери этой скучной квартиры, прислонившись плечом к косяку. Она не опоздала ни на минуту — пунктуальность, которая в её исполнении выглядела не как уважение, а как нетерпение. Красиво одета, хотя просил надеть чёрное. Но она снова устроила бунт — серый цвет для тех, кто боится быть замеченным. В моей системе координат она давно уже была просто точкой, но мнила себя центром вселенной.

Типичная ошибка. Центр вселенной не носят серое.

— Как дела? — улыбнулась она, потянувшись к моей щеке. Губы накрашены красным — кричащим оттенком, который должен говорить о страсти, а говорит только о безвкусице. Запах её духов ударил в нос раньше, чем она успела ко мне прикоснуться. Цветочный… а дарил я ей совсем другой.

Ещё один минус. Они никогда не слушают. Даже когда я говорю прямо.

— Всё хорошо, — я отстранился, чтобы почувствовала дистанцию, и захотела её сократить. — Рад видеть. Серый тебе идёт… Но чёрный был бы лучше.

— Не люблю чёрный. Но в следующий раз буду в нём, — наглая ухмылочка нарисовалась на её губах.

Она думает, что торгуется. Бедная. Даже не представляет, что торг закончился в тот момент, когда она согласилась на четвёртое свидание.

Четвёртое — финальное. Дальше только архив.

Я взял её за руку и провёл в гостиную. Мягкий свет, приглушённые тона, тишина — всё работало на меня. Идеальные условия для эксперимента.