Теория зависимости

Глава 1

Ульяна

Это началось три года назад.
Тринадцатого сентября.

Я помню этот день слишком хорошо, будто он выжжен у меня под кожей. Помню запах мокрых курток после дождя, серое небо за окнами класса, чей-то громкий смех на задних партах и то, как учительница сказала:

— Знакомьтесь, это Антон Морозов.

Именно тогда моя жизнь разделилась на «до» и «после».

Меня зовут Ульяна Новикова. И если смотреть со стороны — я самый обычный человек. Кудрявые волосы, зелёные глаза, очки, средний рост, обычная фигура. Ничего особенного. Таких девушек сотни. Но мама всегда говорила, что во мне слишком много энергии для одного человека.

Я никогда не умею жить тихо.

Мне нужно движение. Шум. Люди. Эмоции. Я из тех, кто заводит разговоры в очередях, смеётся громче всех и может в три часа ночи сорваться смотреть на город с крыши. Я староста. Участвую во всех конкурсах. Волонтёрю в приюте для животных, помогаю в домах престарелых, езжу в детские центры. Я рисую ночами, пишу стихи на полях тетрадей и играю на пианино.

Я всегда хотела стать дизайнером. Создавать что-то красивое. Наверное потому, что внутри меня самой всегда было слишком много хаоса.

Люди тянулись ко мне.
Со мной легко.
Я умею слушать. Умею улыбаться даже тогда, когда внутри всё рушится.

Только никто никогда не замечал одной вещи.

Даже самые яркие люди могут быть больными изнутри.

Потому что три года назад в моей жизни появился Антон Морозов.

И с тех пор я перестала принадлежать себе.

Раньше я не верила в любовь. Мне казалось, что это чувство придумали люди, которым нечем заняться. Любовь выглядела чем-то смешным и слабым. Я смотрела на девочек, которые плакали из-за парней, и не понимала их.

До него.

Антон был красив настолько, что рядом с ним становилось физически трудно дышать.

Высокий. Темноволосый. С почти чёрными глазами и длинными ресницами, которым позавидовала бы любая девушка. Он не был похож на обычных парней. В нём было что-то опасное. Что-то холодное.

Словно зима научилась ходить среди людей.

Он вошёл в класс так спокойно, будто весь мир уже принадлежал ему. Не пытался никому понравиться. Не улыбался. Даже не смотрел по сторонам. И именно этим уничтожил всех.

Девочки сошли по нему с ума почти сразу.
Но очень быстро стало ясно — Морозов не тот человек, о котором пишут романтичные истории.

Грубый. Резкий. Жестокий на слова.

Учителя ненавидели его почти так же сильно, как боялись. Для него не существовало авторитетов. Он мог выйти с урока посреди объяснения, спорить со взрослыми так спокойно, будто разговаривал с пустым местом. Ему было плевать на правила.

Его отец был известным человеком в городе, и Антон прекрасно понимал, что ему многое сойдёт с рук.

Но дело было не в деньгах и не в фамилии.

В нём самом было что-то, от чего люди отступали назад. Он умел смотреть так, что хотелось опустить глаза.
Умел несколькими словами разрушить чужую уверенность.
После его насмешек люди неделями молчали.

Антон ненавидел слабость.

Чужие слёзы раздражали его. Чужая зависимость — тоже. Он презирал тех, кто слишком много чувствует. Никогда никого не жалел. Никогда ни за кем не бегал. Казалось, у него внутри вместо сердца был лёд.

Иногда мне казалось, что он вообще не умеет любить.

И, наверное, именно это стало моей точкой невозврата.

Потому что самые страшные люди — это не те, кто причиняют боль.
А те, рядом с которыми ты добровольно готов её терпеть.

Спросите, почему я не призналась ему? Потому что рядом с Антоном я переставала быть собой.

Это смешно. Все считали меня смелой. Я могла выступать перед сотнями людей, знакомиться первой, спорить с преподавателями, защищать кого угодно.

Но рядом с ним внутри меня будто выключали свет.

Я начинала заикаться. Теряла мысли. Несла какую-то ерунду. Могла весь вечер готовить фразу, а при встрече просто молчать.

Он смотрел на меня спокойно, чуть насмешливо, будто пытался понять, почему я такая странная.

И я боялась. Не отказа. Нет.
Я боялась увидеть в его глазах равнодушие.
Потому что равнодушие от Антона Морозова убило бы меня быстрее любой жестокости.

Иногда мне казалось, что моя любовь похожа не на чувство, а на болезнь.

Я замечала, какой кофе он пьёт.
Запоминала, в каких худи он приходит чаще всего.
Слышала его голос в шуме коридоров раньше, чем видела самого Антона.
Могла неделями жить одной случайной фразой, сказанной им.

Это ненормально. Я понимала это.

Но любовь вообще редко бывает нормальной.

Нас учат, что любить — значит становиться лучше. Светлее. Свободнее.

Только никто не говорит, что иногда любовь превращает человека в зависимого.

Ты начинаешь жить чужими взглядами, чужим настроением, чужим присутствием. Словно твоё сердце больше не принадлежит тебе, а находится в руках другого человека, который даже не знает об этом.

Антон не знал.

После школы я поступила в тот же университет, что и он.
На ту же специальность.

Мама радовалась, что я наконец определилась с будущим. А я молчала, потому что правда звучала слишком жалко.

Я поступила туда из-за него.

Потому что мысль о том, что однажды я больше никогда его не увижу, казалась мне концом света.

Это страшно — настолько привязаться к человеку.
Особенно когда он об этом даже не догадывается.

Иногда я думаю: может, любовь и существует только для того, чтобы показать человеку его слабые места?

До Антона я была цельной.

После — стала похожа на зависимого человека, которому для счастья достаточно одного взгляда.

И самое ужасное… Мне это нравилось.

Моя комната давно перестала быть просто комнатой.

Это его музей.

На заставке телефона — Антон.
На ноутбуке — тоже Антон.
В скрытой папке у меня сохранены почти все его фотографии из соцсетей. Иногда мне кажется, что я знаю его лицо лучше собственного. На стене возле кровати висят распечатанные снимки: где он курит, стоя у чёрной машины; где сидит на капоте в тёмной толстовке; где смотрит куда-то в сторону своим тяжёлым взглядом, от которого внутри всё переворачивается.