Теперь и навсегда

Часть 3 "Александра" Глава 22

Осень, Кабул – Нью-Йорк – Чикаго

За окном глухо ухнуло, и в ту же секунду в баре погас свет. Грохочущая музыка оборвалась, сменившись раздражёнными воплями:

– Как?! Опять!!!

– Не, ну что за дела!

– Да вашу ж мать!..

Александра на ощупь поставила на стол стакан с недопитым виски.

– Конец оргии, – грустно констатировал Пол, выпуская колечко сладковатого дыма. – Расходимся.

– Может, скоро дадут? – неуверенно предположила Юлька. – В прошлый раз через два часа дали.

– А в позапрошлый – на пятые сутки, – меланхолично возразила Александра, нетактично напомнив, как они четыре дня сидели без электричества, воды и связи на американских армейских сухпайках и контрабандном виски.

– Так тогда подстанцию взорвали, а сейчас вроде ничего серьёзного, – наивно продолжала верить в лучшее Юлька. – Если по звуку судить.

– Да ты прямо эксперт! – без тени улыбки протянула Алекс.

Даже в полумраке было заметно, как вспыхнули Юлькины щёки. Юлия Стержинская, журналист-универсал Интерфакс и одна из трёх женщин в их тёплой компании, была на несколько лет старше Александры. Но в силу субтильного телосложения и в целом внешности милой мышки-норушки выглядела едва ли не подростком, что вызывало в окружающих ее мужчинах неудержимое желание опекать, заботиться и ограждать от всяческих неприятностей. Впрочем, кое у кого наличествовали и иные желания. Александра некоторое время наблюдала за тем, как ладонь Пола блуждает под майкой девушки, уверенно замирая где-то в районе груди. Юлька против такого расположения чужих конечностей нисколько не возражала, наоборот – прижалась к мужчине ещё теснее.

То, что у русской и репортёра BBC World Пола Харберта завязался служебный роман, откровением ни для кого не стало. В тех условиях, в которых они вынужденно находились, привязанности вспыхивали очень быстро. Все они здесь в какой-то степени научились жить одним днём и ценить, как бы избито это ни звучало, каждое мгновение жизни. К тому же известный в определённых кругах Харберт, десяток лет проведший в зонах конфликтов от Боснии до Чечни, в чистых широко распахнутых глазах Юльки выглядел истинным гуру журналистики. А профессиональная успешность всегда привлекательна для женщины.

– А ну-ка, крошки!

Между Юлькой и Александрой штопором ввинтился Энди, оператор Пола. Его условно белая футболка была заткнута за пояс, голые плечи поблёскивали от пота – в момент отключения электричества дискотека была в самом разгаре. От разгорячённого тела Энди исходил густой мужской запах. Алекс незаметно отодвинулась. Энди бросил на неё короткий взгляд, дёрнул уголком рта – усмехнулся. Похоже, он всё ещё не утратил надежду завоевать ее благосклонность, несмотря на сделанное ею месяц назад официальное заявление. В тот вечер, устав отбиваться от назойливых ухаживаний и, чего греха таить, дёрнув лишку, Александра взгромоздилась на табурет в облюбованном журналистами лобби-баре и во всеуслышание объявила заинтригованному обществу, что всех их бесконечно любит и ценит, но спать ни с кем не будет, ибо мужчина всей её жизни ждёт её в Штатах, и она намерена хранить ему верность. Ей энергично, хоть и с некоторым сожалением поаплодировали. И оставили в покое. Правда, на следующий день кое-кто педантично уточнял, не было ли вызвано ее заявление воздействием паров виски, и не пересмотрит ли она свою столь радикальную позицию.

Контрабандного спиртного у них, как бы странно это ни выглядело в мусульманской стране, было завались. Точнее, залейся. Гораздо хуже дело обстояло с питьевой водой. Пить в высокогорном Кабуле надо было много, особенно в начале пребывания. Это помогало организму легче адаптироваться к новым условиям. Ту желтоватую жидкость, которая тонкой струйкой текла из кранов, назвать водой можно было с большой натяжкой. Употреблять её никто не рисковал. Питьевую воду привозили местные в пластиковых канистрах, расплачивались за нее из регулярно пополняемого «общака». Но даже эту воду долго кипятили, чтобы избежать риска заработать диарею.

Впрочем, эта напасть на пару с изжогой всё равно регулярно приключалась со всеми. Привыкнуть к местной кухне было нелегко. К тому же многие продукты в условиях царившей вокруг чудовищной антисанитарии оказывались заражёнными. Выручали натовские сухпайки, которые они в складчину покупали на чёрном рынке. Журналистская братия вообще жила здесь как в университетском кампусе, деля комнаты, еду, спутниковые телефоны, кабели. И информацию.

– Чё я нарыл! – интригующе объявил Энди, отбирая у Пола недокуренный косячок.

Все с любопытством уставились на него. Энди с наслаждением затянулся, подёргал длинным носом.

– Ну-у! –поторопил его Пол.

Оператор триумфально оглядел коллег.

– Аль-джазировцы вышли на чувака из Талибана. И завтра отбывают на территорию племён.

– Вот козлы бородатые! – восхитился Пол. – Умеют крутиться, сволочи!

«Зона племён», территория на границе Афганистана и Пакистана, фактически никому не подконтрольная, но с крайне лояльным к проигравшим талибам населением, была настоящей Меккой для журналистов всех мастей. Именно там можно было сделать первоклассный сюжет, достойный эфира в прайм-тайм, а если очень повезёт, взять интервью у какого-нибудь полевого командира. По слухам, именно в племенах скрывались верховные лидеры Аль-Каиды. Но это только по слухам.