Теплые августовские ночи

Последний летний вечер.

Помню, служил я в ту пору в чине простого урядника и приехал тогда летом в тихий приморский городок в Тамани, дабы как следует отдохнуть. Остановился я у доброй пожилой парочки, которые прожили почти тридцать лет душа в душу, но детей так и не имели и взяли на воспитание маленького мальчугана-беспризорника. Мальчонка этакий оказался юнцом проворным, шустреньким. Когда я переступил порог бревенчатой избы, то он, сидя на лавке и глядя на меня хитренькими глазенками, юркнул на печку и тихонько затаился, пока Журавлевы встречали меня с возгласами и распростертыми объятьями.

— Эй, Ян, ты чего там прячешься? Поздоровайся с гостем! — приказал Алексей Степанович.

Ян послушно вылез из укрытия, робко подошел ко мне, протянул руку и смущенно уставился в пол.

— Вы, Денис Петрович, проходите, располагайтесь, — сказала хозяйка и поправила передник, — я вас щами с кулебякой потчевать буду.

Я прошел в отведенную для меня комнату, снял картуз и положил саквояж на кровать. Помещение, в котором я должен буду жить три недели, выглядело довольно-таки просто, но уютно: вязаный, руками Валентины Евгеньевны, коврик около постели, тумбочка с керосиновой лампой, комод да оконце с коротенькой кружевной занавеской. Все, как говорится, что для жизни и надобно. Тем более для меня, человека служивого, неизбалованного, комната за пару ассигнаций в день – настоящее счастье. Разбирать вещи я не стал, поскольку не было у меня сильного желания после дальней дороги возиться с котомками, и отправился прямиком в столовую, где все семейство Журавлевых уже сидело за накрытым столом.

— Кушайте, кушайте, Денис Петрович! Давайте-ка я вам еще квашенной капустки принесу? А квасу вам налить? — хлопотала надо мной заботливая хозяйка.

— Погода нынче хороша, — завел неторопливый разговор Алесей Степанович, — ежели захотите, то можете со мною завтра рано утром на рыбалку отправиться. Старуха как раз ухи наварит, а я рыбки насушу.

— Вам Ян, наверно, отлично помогает? — осведомился я, чтобы поддержать беседу.

— Это от случая к случаю, — ответила Валентина Евгеньевна и улыбнулась. — Он иногда с ног собьется, а поручение выполнит, но бывает ты его и палкой не заставишь потрудиться.

Ян, поняв, что говорят о нем, покраснел, уставился к себе в тарелку и начал кусочком хлеба вытирать края у блюдца со сметаной.

Вдруг входная дверь отворилась, в сенях послышались чьи-то легкие шаги, и в комнату вошла высокая, стройная, ряженая девица лет двадцати. О, как же она была хороша! Карие глаза, точно два янтаря, смотрели из-под длинных черных ресниц и тонких бровей; алые губки были изогнуты в чуть приметной, задорной улыбке; а длинная чернявая коса спускала змеей на ее плечо.

— Добрый день! — поздоровалась незнакомка. — Валентина Евгеньевна, отец послал меня узнать, нужен ли вам будет пуд сахару с ярмарки?

— Да, нужен будет: я варенье на днях собралась варить. Спасибо, Ада, что зашла к нам! Ой, — воскликнула хозяйка, увидев, что девушка уже намеревается уйти, — я сейчас твоему отцу пирожков дам!

Пока старуха укладывала пирожки, Ада успела заметить меня и робко отвести глаза в сторону. Несмотря на прекрасную наружность, девушка чувствовала себя неуверенно: ее взгляд был беглым и испуганным. Получив от Журавлевой кузовок, она поблагодарила ее, почтительно кивнула и пошла восвояси. Когда за Адой захлопнулась дверь, то Валентина Евгеньевна заговорила.

— Бедное дитя! Худо ей в жизни будет!

— Почему же? – полюбопытствовал я.

— В детстве бедняжка лишилась матери, благо отец у нее добрейшей души человек. Да и Ада характер имеет покладистый: она и мухи не обидит, каждому руку помощи протянет, ежели понадобится. Правда уж чересчур застенчива она.

Не могу не соврать, что Ада меня заинтересовала. Уж больно любопытно мне стало узнать ее поближе. Так что на следующий день я отправился прогуляться по окрестностям и поглядеть, где же эта таинственная Ада живет. Но долго искать ее не пришлось: как из-под земли она появилась в нескольких метрах от меня, в березовой роще.

— Что же вы ходите в одиночестве? – окликнул я ее.

— А вам какое дело? — недовольно ответила Ада, обернувшись.

— Интересно стало.

— Грибы собираю.

— А помощь вам нужна?

— Нет, обойдусь.

— Да ладно вам мужаться! Корзинка-то у вас поди тяжелая, — попробовал я ее уговорить, увидев у ее ног переполненный груздями и лисичками кузовок.

— Так уж и быть – несите, — уступила Ада.

Я подхватил корзинку и пошел в глубь чащи следом за ней. Ох, как же эта девица была быстра! Она, точно горная козочка, гарцевала с валуна на валун и пробегала под кронами деревьев, ловко отодвигая их ветви руками. Наконец мы сделали небольшой привал около родника, и смогли вдоволь отдохнуть и наговориться.

— Вы, Денис Петрович, не здешний – баете иначе, — заключила Ада. — Но вы мне дюже нравитесь, даже сама не знаю почему.

— И вы мне кажитесь весьма привлекательной, — сказал я и, сорвав какой-то цветок, подал его улыбающейся девушке.

С этого откровенного признания и зародились между нами отношения – мы стали чаще гулять вместе поздними теплыми ночами, чтобы не давать повода для сплетен односельчанам, знающим Аду в лицо. Теперь я перестал запирать окно, чтобы моя возлюбленная, жившая неподалеку, могла в любой момент позвать меня на тайное свидание. Однажды Ада повела меня в сумерках на пруд, где поведала о своей нелегкой судьбе и где одарила меня страстными поцелуями и нежными ласками. Порой, когда у меня тяжко на душе, я закрываю глаза и вспоминаю до ничтожных мелочей эту дивную ночь.

Кругом стояла такая тишь, что слышно было, как плещется в воде мелкая плотва и как ухает на ветке вылетевшая на охоту сова. Мы с Адой, окруженные светлячками, сидели на берегу и смотрели на рогатый месяц, выглянувший из облаков. Лунный свет падал на лицо Аде, и она казалась мне в эту минуту каким-то сказочным существом, сошедшим с небес. Некоторое время мы молчали, внимательно глядя друг на друга, но потом она первая нарушила молчание: