Тэра - хозяйка земли. Рецепты выживания.

Глава 16

Путь обратно к лагерю Тэра проделала в тягостном молчании. Каждый шаг по лесному ковру отдавался в голове внутренним голосом с вопросами по кругу: «Ушел сам? Невозможно. Значит, унесли». Она была уверена в своем ударе - такие ранения не предполагают внезапного исцеления и прогулок по пересеченной местности.

В лагере их встретил Аким. Он стоял у входа в основной блок, сложив руки на груди, и по его сосредоточенному лицу было понятно: он ждал их раньше.

- Где вы задержались? - коротко спросил он, переводя взгляд с Кая на бледную Лидию.

- Тела одичалого нет, - Кай сплюнул. - Мы дошли до того места - хотели закопать. Крови полно, трава примята, но труп исчез.

Из-за угла вышла Надя, вытирая руки тряпицей. Она замерла, ловя последние слова, и её брови поползли вверх.

- Хочешь сказать, он воскрес? - Надя подошла ближе, её голос звучал тише обычного.

- Или его забрали, - отозвалась Тэра, глядя Акиму прямо в глаза. - В этом случае значит, что за периметром кто-то есть. И этот кто-то теперь знает, где мы.

Аким нахмурился, желваки на его лице заходили ходуном.

- Остальным ни слова, - распорядился он. - Не хватало нам паники перед завтрашним распределением ресурсов. Лидия, иди к себе, отдохни. Кай, передай Григору и остальным на вышках: двойные смены. Огонь не гасить, оружие держать под рукой.

Когда Лидия и мужчины разошлись, Надя задержала Тэру за локоть.

- Ты уверена, что он был мертв? - спросила она шепотом.

- Я биолог, Надя. Почти что медик. У него не было шансов, - ответила Тэра. Она старалась абстрагироваться от сомнений и рефлексии. Гнала из мыслей ту страшную сцену.

Ей нужно было занять руки и голову. Поэтому она вернулась к себе в лабораторию.

Здесь, под защитой бетонных стен, Тэра чувствовала себя почти в безопасности.

Она подошла к столу, на котором стояли чашки Петри с вытяжками из местных растений. Ей нужно было закончить анализ состава почвы с дальнего участка, но мысли постоянно возвращались к «ушедшему» одичалому.

- Думай, Тэра. Ду-май, - прошептала она себе под нос, надевая перчатки.

Она взяла пробирку, рассматривая осадок. Если одичалые способны на организованные действия, значит, у них есть вожак. А вожак - это стратегия. Стратегия требует цели. Что им нужно? Еда? Территория? Или они просто бродят, как чумные зомби?

Работа захватила её на несколько часов. Она методично записывала данные в журнал, перепроверяла реакции, титровала растворы. Движения были автоматическими, отточенными годами практики. Но когда солнце за окном-бойницей окончательно скрылось, а спина начала ныть от напряжения, она поняла, что ей не хватает информации для дальнейших размышлений.

Девушка направилась в книгохранилище - сердце их маленькой цивилизации. Книги, спасенные из руин старого мира, были их единственным мостиком в прошлое.

Она прошла между рядами, касаясь пальцами корешков. «Энциклопедия патологий», «Основы микробиологии»... нет, это не то. Ей нужно было что-то о социальном поведении в условиях деградации.

Тэра нашла нужную полку. Тяжелый том в потрепанном дермантиновом переплете лег в руки приятной тяжестью. Она открыла его наугад: «...в условиях полной изоляции и дефицита ресурсов моральные надстройки рушатся первыми, оставляя обнаженный каркас выживания».

Она присела на стремянку, погружаясь в чтение. В тишине книгохранилища, прерываемой лишь редким шорохом страниц, ей казалось, что стены лагеря - лишь тонкая скорлупа, очень хрупкая для этого агрессивного мира.

Тэра провела пальцем по пожелтевшей странице старого рукописного справочника-дневника по полевой токсикологии, который она нашла. Это были записи профессора-ботаника, датированные числами еще до того, как мир перевернулся. Её внимание привлек параграф, помеченный на полях жирным восклицательным знаком: «Влияние ледола и туйона на лимбическую систему хищных млекопитающих».

- Вот оно, - прошептала она.

Согласно записям, концентрированный дым багульника болотного, смешанный с пижмой, создавал невыносимый для диких животных фон. Туйон, содержащийся в пижме, в сочетании с парами ледола действовал как инсектицид и нейропаралитический раздражитель. Для существа, чьи рецепторы в сотни раз чувствительнее человеческих, такая смесь была не просто запахом - она ощущалась как физическая боль в носоглотке и резкий приступ дезориентации.

Вернувшись в лабораторию, Тэра закрыла дверь.

- Нам понадобится много багульника, - сказала она вошедшему Акиму, не отрываясь от справочника. - Я нашла записи в архиве смежной лаборатории… Ну, в смысле, из прошлого. Ученые использовали это для отпугивания крупных хищников от полевых станций. Если мы смешаем его с дегтем и заставим тлеть в бочках по периметру, мы создадим зону «химического отторжения».

- У одичалых стерты границы человечности, но их биология осталась прежней, - Тэра подняла взгляд на Акима, глаза её прищурились. - Их мозг считает этот запах как сигнал о смертельной опасности. У них начнется паника на уровне рефлексов. Они не смогут заставить себя шагнуть в этот дым, даже если будут очень голодны или злы. Это лучше, чем пули и стрелы. Пули могут пролететь мимо. Химия - никогда.

«Если враг обладает зачатками разума, он опаснее зверя в десятки раз», - гласила одна из пометок на полях, сделанная чьей-то рукой много лет назад.

- Завтра утром пойдём накопаем этого твоего багульника, - кивнул Аким, нисколько не сомневаясь в словах Тэры, - что с ним нужно сделать, высушить, чтобы поджечь? Сейчас днём солнце жаркое, к вечеру будет готово.

Подготовка «химического щита» заняла весь следующий день. Тэра не давала никому сидеть без дела, прекрасно понимая: работа - лучшее лекарство от подступающей истерии.

- Нам нужно болото на северной стороне, за малым ручьем, - Тэра указывала на карту, разложенную на верстаке. - Там низина, почва постоянно влажная. Багульник любит такие места. Ищите невысокие кустарники с кожистыми листьями, они сейчас как раз должны войти в сок. И пижму - её полно на солнечных опушках, эти желтые пуговицы ни с чем не перепутаете.