Терапевтические рассказы для взрослых

Рамки

Пятница, конец рабочей недели. Сотни офисных работников наводнили метро. Двери вагонов, словно ширинка на любителе пива с колбасками, сходятся только на выдохе. Люди ужались, створки сомкнулись, и очередная партия пассажиров умчалась в сторону центра. Скоро все бары Мариенплац и прилегающие к ней улочки будут заполнены жаждущими выпивки и приключений служащими, бухгалтерами и юристами.

Кейт искала одиночества. В большом городе час тишины это роскошь, тем более в пятницу. Но она знала, где можно купить уединение всего за семь евро. Смешная цена, если подумать.

Поезд на Баерштрассе был переполнен. Кейт оказалась зажата между крепким продавцом техники, он забыл снять бейдж, и хорошо одетой дамой лет сорока. Продавец был ей не интересен. Курт Хабер, работает в какой-то Ворлдофтехник недалеко от метро, едва успел покурить по дороге. Спешно выскочил из офиса, чтобы обогнать час пик. Едет в центр, выпить пятничный бокал с приятелями. Скучно.

А вот в попутчице была какая-то тайна. Она не пахла. Это странно, особенно в переполненном вагоне метро. В душном пространстве запахи налезали друг на друга, смешивались, забивали нос и рот. Как будто по глоточкам пробуешь чужую жизнь. А эта женщина была стерильна. Поезд уже подходил к нужной станции. Пять минут и незнакомка исчезнет, кто его знает, встретятся ли они еще раз… Может она надышалась продавцом и для этой леди просто не осталось места?

Кейт воспользовалась моментом и поддалась ближе, вдохнула и тут же чихнула. Антисептик! Женщина отпрянула, из-под ворота пальто выглянула тонкая лента с эмблемой известной фармацевтической компании, такие в качестве рекламы дарят врачам с ручками или бейджами. Она слишком хорошо одета для рядового врача из клиники и слишком плохо для узкого специалиста. Скорее всего, стоматолог с небольшой частной практикой.

Пробормотав извинения, Кейт проскользнула в открывающиеся двери. Настроение, несмотря на толпу, улучшилось. Выход на Кёнингсплац был почти свободен. Еще бы, кто вздумает в пятницу вечером идти в музей?

Сегодня вместо светлых залов с античными экспонатами, Кейт выбрала выставку современного искусства. Огромный полутемный зал, был разграничен ширмами, словно длинный запутанный коридор древнего монстра. Фотографии в разномастных рамах, навевали ассоциации с Икея. Кейт даже обернулась в поисках тележек и шумных семейств на выгуле, но кроме неё здесь никого не было.

Кейт не была поклонником фотографии, уж лучше битая посуда древних эллийцев. Она даже хотела уйти, но взгляд зацепился за один из портретов. Кейт подошла ближе, невыносимое желание прикоснуться захватило её. Палец скользнул по стеклу, под ним был холст. Это не фотография!

Кейт переходила от одной картины к другой. На всех были изображены люди. Каждый из них был чем-то увлечен и совсем не смотрел на зрителя, словно художник подсматривал за ними в замочную скважину. Интересно кто эти люди? Кейт вернулась к началу экспозиции.

Девушка с длинными волосами небрежно собранными в хвост. Темные пряди выбились из резинки и облепили вспотевшую шею. Она смотрит куда-то в низ, наверно собирает спортивную сумку. Точно! Вот и шкафчики на заднем плане. Она спортсменка? Нет. Скорее всего, секретарь в каком-то офисе, аккуратные жемчужные гвоздики в ушах обычно идут в паре с белым верхом и скучным низом. Она одинока. Наверно мечтает о любви и семье. Лица её еще не коснулась печать разочарования, из которой обычно прорастафет эгоистичный феминизм. Но плечи уже поникли, она почти сдалась. Неизвестный художник как будто поделился с Кейт этой тайной. Луч уходящего солнца, как надежда на другую жизнь, полностью растворился в синеватом свете раздевалки. Кейт поежилась. От картины несло холодом одиночества, казалось еще немного и оно заморозит зрителя. Его сдерживало только рамка, слишком маленькая, словно художник осознано обрезал холст.

Кейт поспешила к следующей картине. Она весела в паре метров. Раньше Кейт всегда поражало стремление музейных работников поместить картины как можно дальше друг от друга. Зачем размазывать экспозицию? Теперь она поняла. Эмоции художника слишком яркие, нужно время, чтобы прийти в себя.

Теперь перед ней портрет мужчины. Глубокие морщины расчертили его подвижнее лицо, седые волосы полупрозрачным нимбом обхватили иссушенную голову. Осторожно касаясь надколотой керамической кружки, старик улыбался. Его взгляд, по-юношески живых глаз, блуждал где-то за пределами картины. Кейт смотрела на старика и не могла понять его тайну. В этот раз художник щедро распорядился полотном. Кейт стояла слишком близко. Пришлось сделать пару шагов назад.

Тогда она поняла. Старик слеп. Он чувствовал жизнь всем телом, дышал каждой секундой. После сквозняка одиночества, этот мощный поток жизнелюбия и оптимизма обволакивал Кейт, проникал под стылое пальто и жаром дышал на холодные пальцы.

«Интересно, чтобы вышло, если этот художник нарисовал меня?» – подумала Кейт. И тут же перед глазами предстала маленькая, словно фотография, картинка на которой изображен её темный силуэт, на фоне ярких портретов. Кейт в панике обернулась, картин больше не было. Были окна, через которые лилась чужая жизнь, неровными точками или широким потоком, легким сквозняком или оглушающей лавиной. Все дело в рамках, на которые согласились их герои.

Как же так? Она всегда такая независимая, интеллектуально развитая, «гордячка Кейт» смогла уместить всю свою жизнь в формат 9 на 12. Почему?

«Потому что ты не знаешь, чего хочешь», - устало ответила девушка-секретарь.

- Я знаю! Я просто хочу немного уединения, побыть сама с собой!

«Зачем тебе это?» - улыбнулся стрик.

- Я… я хочу…мне нужно...

Мысли путались, в голове звучали чужие голоса, а ответа все ни как не получалось найти. Голоса оглушали, их было так много, что, казалось, черепная коробка сейчас лопнет. Кейт обхватила голову руками, не помогло. Тогда она закричала, во весь голос, так как могла только в детстве.

Тишина. Люди застыли в своих рамках. Кейт оглянулась, портреты молчали.