Терапия любовью

Глава 4

Утром пришлось встретиться с головной болью и назойливым шумом в ушах, похожим на помехи телевизора. Он же создавал неприятное ощущение шевеления в волосах, словно там копошатся какие-то жуки.

Шторы были задернуты, но даже сквозь плотную ткань просвечивал яркий белый свет, уведомляя о солнечной погоде за окном. Я с грустью подумала, что дождь мог бы настигнуть меня и сегодня - в выходной, когда можно весь день валяться в постели под убаюкивающий шум ниспадающих с неба потоков воды. Но в печальные размышления ворвался новый посторонний звук и в первое мгновение ввел в оцепенение от испуга, пока мозг не включился и не определил его источник. На кухне громко шкворчало масло в сковородке и звенели столовые приборы.

События вчерашнего дня обрушились на ещё слабый от вина и недавнего пробуждения разум. Тут же пришло и осознание, что все вчерашние приключения, а может и злоключения, мне не приснились. Кряхтя и постанывая, выбралась к шорохам и запахам, обнаружив Мирославу в своем фартуке у плиты.

– Доброе утро! – радостно поприветствовала она, помахав мне лопаткой, которой переворачивала сырники.

Я сумела лишь мрачно промычать в ответ и, пошатываясь, подобралась к кофеварке.

– Ты ещё и сова. Хотя это неудивительно. Всегда хочется сбежать в сновидения, если реальная жизнь тухлая.

Различные колкости так и вертелись на языке, но тут по помещению поплыл пленительный аромат кофе и меня накрыло редкое чувство умиротворения. Оно посещало мою персону только во время этого утреннего ритуала, и потому было особенно ценно. А стоило сесть с чашкой божественного напитка за стол, как Мира подставила под нос тарелку с сырниками идеальной формы и вазочку с джемом. Всё разногласия были тут же забыты. Мы позавтракали в полной идиллии. Я почувствовала себя гораздо лучше и вызвалась убрать со стола, пока девушка что-то искала в моем ноутбуке.

– По первому претенденту у меня уже почти готов полный портрет. – начала она, не отрываясь от экрана. – Кодовое название - «Самовлюбленный ловелас». А кто у нас самые эгоистичные бабники?

Вопрос повис в воздухе, поскольку я в это время гипнотизировала пену на губке для посуды, размышляя над формулировкой «самовлюбленный ловелас». Не сластолюбивый повеса, и то хорошо.

– Алиса?

– А? – я выключила воду и обернулась. – Ну и кто же?

Девушка выдержала интригующую паузу, а после выдала, явно довольная собой:

– Наши небесные светила! – не встретив понимания с моей стороны, закатила глаза, поясняя: – Звезды! Мирового уровня, конечно, не обещаю, но вот местного разлива - запросто.

Я фыркнула, выражая недоверие:

– Не хочешь начать с чего попроще?

– Полумеры не для нас. Мы вытолкнем тебя так далеко из зоны комфорта, что ты больше никогда не сможешь туда заползти.

– Звучит не очень заманчиво.

– Не начинай опять ворчать… Вот! То, что нужно. Полюбуйся.

Мира развернула в мою сторону ноутбук, на экране которого красовалась какая-то статья с фотографией статного брюнета в углу. Я наклонилась поближе, так как без линз видела плохо, читая вслух:

– «Герман Орловский и группа «ФрайтХайт» – открытие в новом поколении постгранжа».

Пока я осмысливала информацию, Мирослава открыла множество ссылок с биографией Орловского и последними новостями из его жизни. С многочисленных снимков на меня смотрел мужчина лет 27, высокого роста, с темными растрепанными в художественном беспорядке волосами и глубоко посаженными серыми глазами. У него были хищные черты лица: нос с горбинкой, высокие скулы и широкий лоб. А ещё опасная харизма, исходившая от каждой фотографии, на которой он улыбался.

– Вот – первая задачка и уже со звездочкой. - отвлекла меня Мира, в предвкушении потирая ладони. – Выступают всего пару месяцев в местных клубах, но фанаток море уже. Тут все коментарии - это оды любви Орловскому.

– Ничего не получится. – я покачала головой. – Он только почувствовал вкус славы, вокруг толпы восхищенных фанаток. Каким образом мы привлечем его в сети унылой бухгалтерши?

– Самокритика бывает полезна, но не в твоем случае. Тем более, не стоит судить по первому впечатлению. Смотри, какой тут любопытный набор. – продолжая изучать странички музыканта в социальных сетях , Мирослава дотянулась до испорченного вчера ею отчета со своей схемой и в первом кружочке написала жирную букву «Г». – Во-первых, мы знаем, что он окончил филфак с отличием, – она указала на фото Германа с красным дипломом. – Во-вторых, у него куча детских фотографий с музыкальных конкурсов, следовательно, успех не рухнул на него неожиданно. Ну и в третьих, эта, как ты выразилась, «слава» ещё не успела превратить его мозг в кисель. Брови он не сбрил и татуировками не разукрасился.

– Умный, талантливый и целеустремленный. Угу. Теперь я абсолютно точно уверена, что идея абсурдная.

– Восприятие определяет реальность. – сообщила мне Мира, делая пометки на листке под кружком, который был отдан Герману Орловскому.

– Вас, психологов, при приеме на работу заставляют выучить сборник афоризмов?

Мира лишь рассмеялась в ответ, а я решила уйти в душ, чтобы спасти свой здравый смысл от перегрузки. Всё происходящее казалось нереальным. Особенно сильно не верилось в то, что я способна провернуть подобную аферу. Рассматривать это как безобидную тренировку не получалось, несмотря на все усилия, которые я к этому прикладывала. Мне предстояло выползти из своей раковины навстречу трем совершенно разным историям, окунуться в незнакомый мир хитросплетений отношений между мужчиной и женщиной.

Я не врала, когда говорила, что полноценных отношений, в общепринятом смысле, у меня никогда не было. Для всех парней, которые когда-либо вызывали у меня симпатию, мои жизненные установки, депрессивные наплывы и прочие, не вписывающиеся в норму, заскоки были непреодолимым барьером. Либо же я сама отталкивала их в периоды, когда весь мир сжимается до мрачной и тусклой бреши внутри, сквозь которую гуляет холодный ветер апатии. В такие моменты не хочется совершенно ничего, каждый вздох приходиться отвоевывать у уставшего тела. И теперь, ввязываясь в такую фееричную историю, я боялась. Я страшно боялась откатиться в эту пропасть, остаться наедине со своей мучительной тоской. Я, как будто бы грызла сама себя и не понимала причины.