Терминатор

Глава 1

Город за окном машины был слепым и глухим. Просто скопление темных пятен, кое-где прошитых желтыми нитками уличных фонарей. Я мчался по ночной трассе, давя на газ, словно пытался оставить позади не только городскую черту, но и собственное поганое настроение. В салоне пахло дорогим кожаным салоном, дорогим одеколоном и дешевым, въедливым запахом крови. Не моей. Чужой.

«Циллер. Придурок».

Сжал руль так, что кожа затрещала. Сегодня опять этот выскочка, этот павлин раскисший, решил, что его кабак — это его территория. Что он может позволять себе вольности. Непочтительный взгляд. Словечко не то. Хотя всем и им в первую очередь, должно быть ясно как божий день: это мой город! Я тут правлю. Золотая молодежь? Они не молодежь. Они мои подданные. Или мои коврики для вытирания ног. Зависит от настроения.

А сегодня настроение было дерьмовое. Поэтому объяснение получилось… наглядным. Очень. Теперь у Циллера не то что зубы вставлять — челюсть собирать по кусочкам будут. Может, дойдет наконец. В голове стучало от виски и адреналина. Я был пьян, зол и чертовски доволен собой. Такой коктейль всегда делал меня опасным.

Включил на полную мощь музыку. Бас бил в уши, заглушая внутреннюю брань. Я не заметил, как промчал мимо того места, где обычно сворачиваю к своему дому.

Черт!

Ехать дальше, по главной дороге, которая уходила в никуда, за город.

—Похуй, — буркнул я сам себе и придавил газ еще сильнее. Машина рыкнула и рванула вперед, послушная малейшему движению моей руки.

Дождь барабанил по крыше, превращая лобовое стекло в мутное месиво. Дворники с трудом справлялись, сметая потоки воды, которые тут же натекали снова. Дорогу размыло так, что я вглядывался в сплошную черную херь, пытаясь угадать, где асфальт, а где уже обочина. Эти долбанные фонари на этом участке трассы кто-то, видимо, украл на металлолом. Ни черта не видно.

Закуриваю, злой как черт. От Циллера воняет кровью, и я весь на нервах. И тут в свете фар — какое-то мельтешение. Серая тень. Призрак. Сбросил газ, сам не знаю почему. Подъехал ближе.

Это была девушка. Шла прямо посередине полосы, под дождем, вся промокшая. Мои фары били ей прямо в лицо, а она шла, не щурясь, словно не видя ослепляющего света. Как лунатик. Тормознул в метре от нее, просигналил резко. Она вздрогнула, сделала пару шагов в сторону, но не на обочину, а на соседнюю полосу. Стояла там, как столб.

— Жить надоело? — крикнул я, высунувшись из окна. Дождь тут же хлестнул мне в лицо.

Она ничего не ответила, просто медленно, как заведенная, пошла дальше по этой второй полосе. Совсем ебанутая? Ее же сейчас размажет по асфальту первый же фургон.

Черт!

Вылез из машины. Дождь обрушился на меня водопадом. Подбежал к ней, схватил за плечо, резко развернул к себе. И всё во мне оборвалось.

Лицо в ссадинах. Под глазом — цветущий синяк. Платье порвано в клочья, и на шее, там, где ткань отходит, видны синяки от чьих-то пальцев. Она вся дрожала, промокшая насквозь. А глаза… Они смотрели сквозь меня. Пустые, стеклянные. Невидящие.

— Ты с ума сошла? — рявкнул я, кутаясь в кожанку, которая моментально стала мокрой и тяжелой.

Она дернулась.

— Пустите.

Словно автомат. Вырвалась — ее рука скользнула в моей — и снова поплелась по дороге.

— Ты куда идешь?! — заорал я ей вслед, но ветер и дождь унесли мои слова. Она даже не обернулась.

Твою мать! Я что, нянька уличная? Развернулся, пошел к машине. Дошел до двери, руку на ручку положил. И… чертыхнулся. Развернулся и побежал за ней по мокрому асфальту.

Догнал, снова схватил за плечи, уже грубее.

— Пустите! Прошу! Пустите! — ее крик был нечеловеческим, визгливым, полным такого ужаса, что у меня по спине мурашки побежали.

Только тут до меня доперло. Это не упрямство. Это истерика. Полная, абсолютная.

— Тебе жить надоело? Не реви! — снова закричал я, но уже без злости, скорее от собственной растерянности.

От моих криков она стала вырываться еще сильнее, слезы текли по лицу, смешиваясь с дождевой водой. Я промок до нитки, злость сменилась на какое-то другое, непонятное чувство. Вздохнул сдавленно, подхватил ее на руки. Она легкая, как пушинка, но бьется, как пойманная птица. Кричит, плачет, брыкается. Донес до машины, втолкнул на заднее сиденье. Забрался за руль. Сел, вытер лицо мокрой рукой. Сзади все еще слышались всхлипы и этот тихий, жуткий подвыв.

— Да не кричи ты, — проворчал я, заводя двигатель. — Я не ем сырых.

Она не унималась. Включил печку на полную, чтобы хоть как-то согреться. Она сжалась в комок на сиденье. Только кажется, от тепла она расплакалась еще сильнее.

— Я тебя отвезу. Скажи адрес? — спросил я, пытаясь говорить спокойнее.

Молчание. Только тихие всхлипы. Выдохнул. Взял свою кожаную куртку и накинул ей на плечи. Она вздрогнула, но не оттолкнула. Завернулась в нее, пряча лицо.

— Отпустите меня. Пожалуйста! — ее голос был крошечным, разбитым.

Я не ответил. Включил передачу и тронулся с места. Ехал медленно, почти не видя дороги, и не от дождя. Сам не понимал, куда и зачем я ее везу. Просто не мог оставить. Не в моих правилах было подбирать бродячих кошек, но эту… эту сломанную птицу, выброшенную на трассу в ночь, я не мог оставить. В моем городе такого не должно было происходить. Особенно там, где проезжаю я.