Терновый браслет. Прозы и стихи

Терновый браслет. Прозы и стихи

"Внешность"

Он шьёт мне кожу из лоскутов чужих лиц,

Выдирая их клешнями из трупов живых.

«Вот твой новый лик» — шепчет, пришивая мой рот,

Который целует руки тех, кто бьёт.

Я — его Голгофа, а он — мой распятый Христос.

Мы — плен и свобода, петля на шее и хриплый экстаз.

Он моё бремя, мой ветхий завет.

И имя его — пустой бред.

Он заменяет мне сердце, циркулируя кровь.

Мою — своей чернильной, густой как «любовь».

Я смотрю на грудь, а в ней пустота.

Не метафора, а реальная дыра.

Куда я просуну два кулака.

"Нежность"

Красные чулки страстно ластились по бёдрам,

шёлк шелестел, подбирая оборки.

Кости ломило,

внутри всё болело, по рукам струились алые строки.

Я пыталась увидеть небо чужими глазами,

смотря в отражение грязной луны.

Руки болели, лёгкие жгли, сердце стучало, а я лишь мычала,

отхаркивая сгустки бредовой любви.

Мне запомнился этот вечер, час, когда я забыла дышать.

Сердце не билось, лишь шея болела, оставляя липкую негу, как зимний туман.

Мои бёдра замёрзли, словно покрывшись декабрьским льдом.

Сердце не грело, но мгла расслабляла.

Я впервые спокойно дышала.

Веки закрылись, я стала спокойной.

Больше ничто меня не терзало.

Алые строки стекали с запястий,

и сердце моё больше ничто не съедало.

"Искушение"

Я — Голгофа, несущая тебя на хрупких плечах,

Тебя, моего распятого Христа.

Я — путы гранатового браслета на твоих тонких руках.

Хочу быть пульсирующей веной внутри.

Хочу стать твоим безумным ненастьем, которое погубило всё изнутри.

Хочу быть первым грехом, сладким ядом, стекающим с твоих губ.

Хочу дышать.

Хочу целовать.

Хочу распять тебя и обнять.

Мой ласковый, лживый Христос.

Мечтаю я быть стужей, убившей тебя в октябре,

когда сотни солдат, сложив трупы,

читали молитвы тебе.

Их кровь, перемешанная со злобой,

стекала по снегу в глубокую воду.

И ты наблюдал.

Слышал молитвы, последние вздохи и крики любви.

Они умирали.

Они убивали.

Их никого не спасли.

Мой лживый Иисус, знал ли ты это:

что, будучи символом всех грехов мира,

человек как их воплощение

мог оказаться настолько невинным,

настолько чистым, насколько глупым, и так же глупым, насколько наивным?

Он искал ласки от вражеских рук,

спасая убийц от насилия.

Он плакал, стоя на коленях,

молил о пощаде для них,

шептал тихо об искуплении.

Но это всё напоминало лишь всхлип…

Ты слышал? Ты слышал это, мой милый Христос?

Как тогда он отдал себя Богу,

и последняя капля его слёз была за чужую душу.

Ты только подумай!

Он был чист до последнего вздоха.

Прожив годы без сомнений,

он умер, так и не услышав прощения.

И что теперь? Что теперь, скажи же!

Не ты ли теперь сатана? Тот самый падший воитель,

что ломал своими крыльями души,

браво сражаясь с врагами,

что так же отдал свою душу

за чужие скитания в адском кругу?

Он был себе верен даже после изгнания,

твёрдо стоял на своём.

Пусть это и означало,