Терпеть тебя ненавижу!

Глава 29

Мы с Беккером прибежали минуты за три до звонка. Наскоро переобувшись, я оставила пустой пакет от сменки на нижнем крючке и, подправив у зеркала в коридоре плотный слой консилера, понеслась наверх, едва не сбив толпу второклашек, с визгом нёсшихся в спортзал.

Я вбежала в класс и ринулась к третьей парте в ряду у окна. Гладкова уже сидела там. Аси ещё не было, а потому я со спокойной совестью пересела от Алёны к Ире. Учителям было всё равно, кто с кем сидит, и они давно уже перестали следить за этим. Ну, за исключением некоторых отдельных случаев. Сейчас грозный стол, повёрнутый к доске задом, к классу передом, пустовал. Я выдохнула. Успела!

- Как ты? – было первое, что спросила Ира. Расширенные зрачки подруги говорили о её взволнованности и озабоченности.

- Получше. – через силу улыбнулась я. Странно, но в лицее проявлять обыкновенные и привычные эмоции куда труднее, чем делать то же самое в любом другом месте. Интересно, от чего это зависит?

- Что произошло, Лиз? Расскажешь? – Иришка усадила меня на стул рядом с собой и взяла за руку.

- Тебе правда интересно? – после относительной холодности родителей мне уже было не столь привычно получать в свой адрес подобные вопросы.

- Конечно… Лиз, мне всегда интересно то, чем ты делишься! Ты просто не так часто говоришь со мной о своих проблемах… Понимаю, у тебя могут быть на то свои причины, вполне обоснованные, и я уважаю их. Но знай, я всегда готова помочь! – Ира раскрыла объятия и потянулась ко мне.

И вдруг я совершенно неожиданно поняла нечто новое. Все годы дружбы вчетвером самой близкой из всех девочек я считала Алёну. А оказалось, что лучше было бы мне покрепче сдружиться с Иришкой… Она меня не предала и не обманула. Гладкова – искренний и непосредственный человек. Да она словно ребёнок, забывший в одиннадцатом классе что-то неведомое даже для самой себя. Все эмоции отражаются на её лице. Удивление, казавшееся не знакомым с Ирой людям наигранным, восхищение, от которого у подруги так расширялись зрачки, что радужка зелёных глаз почти исчезала за ними, печаль, окутывавшая Иришку очень редко, — всё это было живым, настоящим, правдивым. Болтушка и суперэмоциональный человек, она стремилась помочь и поддержать. Только вот раньше я, увы, не особо ценила это и нередко даже в шутку отмахивалась. Ох, и зря… Пожалуйста, верните меня в прошлое и подарите Лизе-дурынде новые мозги! На прошлый день рождения можно, я не против, только за!

- Ну что, Лиз, расскажешь?

- Да столько всего сразу навалилось… - я растерянно развела руками. – Даже не знаю, с чего можно начать.

- Давай постепенно. Что у тебя в итоге с Костей?

Я вздрогнула, но не я одна. Алёна, сидевшая передо мной, резко обернулась, будто вспомнив что-то важное, а потом перевела взгляд на парту через проход от себя – там, закинув ногу на ногу и сунув одну руку в карман, а в другой держа телефон, сидел на своём привычном месте Вьюгин. я проследила за взглядом Тоневой, и тут же Ира ободряюще сжала мою руку, заглядывая в глаза.

- Всё, да? – сочувственно спросила Гладкова.

Я тихонько вздохнула.

- Ага. Всё…

- Лиз, я очень сочувствую тебе…

- Да ладно, чего теперь вспоминать. Я не могла на него повлиять.

Эти слова дались мне проще, чем подобные мысли раньше. Теперь боль обиды не душила с такой силой, она чуть-чуть ослабила хватку, но внутри всё ещё что-то вздрагивало при одном взгляде в сторону Кости. А он даже и не думал оглядываться…

Может, и правильно? Зачем всё время бродить по прошлому, выискивая собственные ошибки и отчитывая за них себя же? В чём смысл мучиться и страдать, если мы в настоящем не имеем ни единого шанса исправить положение? Ведь это только разбередит память, разъест соляной кислотой старые раны и откроет новые, которые будут всё расширяться и расширяться. Нельзя этого допускать, иначе боль будет преследовать нас до конца дней. А жить с постоянной болью, хоть и уходящей иногда в ремиссию, очень непросто. Да и неправильно это. Вот только обезболивающего для душевных ссадин ещё не придумали. Нет лекарства от разбитого сердца и неоправданных ожиданий. Не существует панацеи против разрушенных ядерной бомбой мечтаний и грёз…

- Ну-ну, успокоились! Что за базар тут устроили! – захлопала в ладоши Анастасия Алексеевна, хмурясь то ли от яркой помигивающей лампы, то ли из-за отвратительного поведения моих одноклассников.

- Мы ждём! Расскажите нам! – выкрикнул Арсений Тополев, смеясь в голос над чьей-то меткой шуткой.

- Пока не замолчите, ничего не скажу! – классная прислонилась боком к учительскому столу и замерла, сложив на груди руки. В кабинете стало постепенно стихать. Слава Богу! Не люблю, когда много шума. И без него голова болит. – Так-то лучше.

- Так, начнём. Васильков и Воробьёва!

Вот так сюрпри-из! Наша кокетка Камилла и Димка-Невидимка?! Да быть того не может!

- Какой ужас, Лиз! – нервно зашептала мне на ухо Иришка. – Боже, они будут вместе танцевать… Да почему их вообще в пару поставили?! Они совершенно не подходят друг другу! Я смотрелась бы в паре с Димочкой гораздо лучше… - проскулила Гладкова, цепляясь за мой рукав. Я инстинктивно подхватила подругу, пока она не упала со стула. – Ну блин, почему я не набралась смелости и не попросила Василькова встать со мной в пару, а? Теперь так долго буду мучиться! Аж до выпускного! – ужаснулась Ира, выпустив мои пальцы и прижав ладони к раскрасневшимся щекам. – Ма-мо-чки! Я ж не выживу-у!