Терпеть тебя ненавижу!

Глава 42

Некоторое время мы с Камиллой шли молча, поддевая носками ботинок пожухлые листья, припорошённые тончайшим слоем первого снега. Я поймала себя на мысли о том, что даже не заметила, когда он пошёл в этом году… А в детстве ждала это событие как праздник. Как же всё-таки жизнь меняет людей: необычные вещи становятся тоскливой повседневностью, детские радости превращаются в нудную рутину, долгожданные праздники трансформируются в привычные, ничем не отличающиеся от других дней будни или выходные…

Наконец Воробьёва, тяжело вздохнув, приостановилась. Но перед тем, как передать вам её слова, я расскажу одну небольшую историю.

… Это был первый день сентября. Школьный двор, расчерченный белым мелом на большие квадраты, полон взволнованными учениками: восторженными первоклашками, которые ещё не знают, что их ждёт в ближайшие одиннадцать лет, недовольными воспитанниками средней школы и рассерженными на всё и вся выпускниками. Среди самых маленьких участников линейки особенно выделялась хрупкая зеленоглазая девчушка с огромными белыми бантами на двух высоких хвостиках. Вот девочка оглядывается в ожидании кого-то и ловит на себе добрые поощряющие взгляды родителей. Мама протягивает руки и изображает воздушные обнимашки, а папа достаёт телефон и начинает снимать: в центр двора вышли ведущие праздника. Звучат торжественные речи, из колонок доносятся песни, школьники выступают со стихотворениями и танцами, а того самого человека всё ещё нет.

Через пару минут к зеленоглазой девочке подошла миловидная первоклашка с большим букетом и протянула его ей:

- Подержи, пожалуйста.

Зеленоглазка с недоумением воззрилась на незнакомку.

- У меня руки устали, можешь взять?

- Ладно…

- Меня Наташа зовут, кстати! – представилась девочка с букетом, освободившись от цветов. Зеленоглазка обернулась и поискала глазами маму. Та поняла просьбу дочери и присоединила букет новой знакомой к тому, что уже был у неё в руках.

- А меня Маша. – она мотнула хвостиками.

- Давай дружить?

- Давай!

Вот так легко и просто сажается семя дружбы в детстве. Без надуманных проблем и без проверок на доверие. Многие дети считают окружающих априори добрыми и честными и не допускают мысли о том, что может быть иначе. И, вырастая, сталкиваются с коварством, с ложью, с хитростью, и это разбивает их хрупкие мечты и детскую веру. Как жаль, что нельзя пронести эту призму доверия через всю жизнь! Приходится присматриваться, приглядываться, выжидать какое-то время, и только потом, и то с осторожностью, снова открываться людям, каждый раз молясь, чтобы тебя не обманули. До тех пор, пока желание доверять не угасло, не всё потеряно. Плохо, когда его уже нет…

- Маша, идём! – к первоклассницам подошёл один из выпускников. В его руках был золотистый колокольчик с красной ленточкой.

В глазах Наташи мелькнули голубые огоньки зависти. А Машу уже посадили на плечо и, поддерживая обеими руками, понесли по периметру двора, улыбаясь весёлому звону, пророчившему новый непростой учебный год.

Дружба Маши и Наташи продлилась шесть лет, до начала седьмого класса. Размолвка произошла, когда однажды в июне, уже давно отпраздновав окончание шестого школьного года, Маша приехала к подруге на ночёвку. Роль зачинщика конфликта принадлежала старшему брату Наташи: он очень любил подшучивать над знакомыми сестры, и постоянно цеплял Машу в тот день, то докапываясь до деталей её внешности, то до смеха, то до манеры держать вилку за едой. Девочка сердилась и просила Наташу сделать что-нибудь, но та отказывалась, говоря, что не хочет ссориться с братом. Тогда Маша пригрозила, что расскажет всем расскажет их секрет, и теперь разозлилась Наташа; в пылу детского гнева нагрубила родителям, и они заставили её пылесосить во всей квартире, не дожидаясь того момента, пока уедет Маша. А та, закрывшись в туалете, проплакала полчаса, а потом позвонила родителям и попросила забрать её домой. Наташе она сказала, что ей срочно нужно съездить к врачу, к которому почти невозможно пробиться из-за плотной записи, да и то им сейчас пришлось ждать чуть ли не полгода. Наташа, всё-таки уже успевшая поругаться с братом, не стала спорить, но, поджав губы и проследив, как подруга забросила в багажник сумку и забралась в салон маминого автомобиля, приняла решение с дружбой покончить.

После неудачной ночёвки общение девочек стало постепенно сходить на ноль: Наташа резко отвечала на сообщения Маши, редко писала первой, почти не задавала вопросов и совсем не звала гулять. А в августе, перед началом седьмого класса, Наташа и вовсе ушла из той школы, где училась её бывшая подруга. Маша чувствовала себя брошенной и обиженной. Безусловно, её вина тоже была (как говорится, в конфликте виноваты оба), но то, как повела себя Наташа – исчезла из их дружбы без объяснений – сбило девочку с толку и заставило начать сомневаться в себе. В Машиной голове со временем появились мысли о том, что это она одна во всём виновата, что именно она стала разрушительницей той дружбы, которую девочки считали вечной, что именно она положила конец их практически сестринским отношениям. Потом у Маши случилась беда в семье, и неразрешённый конфликт с Наташей отошёл на второй план, но в сердце Маши ещё много лет жила и до сих пор живёт обида, которая, хоть и значительно поугасла, до сих пор не отпустила девочку, и временами гложет её душу.

Надеюсь, вы хорошо представили эту историю и запомнили её, потому что теперь нам предстоит заменить имена. Да, это всё произошло в реальной жизни; более того, я помню почти всё с мелкими подробностями. Потому что Наташа – это Камилла Воробьёва, а Маша – это я, Лиза Меркулова.

Резкий порыв ветра бросил мне в лицо прядь волос; придерживая её руками, я искоса взглянула на Камиллу. Она всё так же стояла на одном месте и, кажется, восстанавливала дыхание, как будто после быстрого бега.