Терракотовые дни

Дело пахнет керосином

Бойко разбудили грубо: в самый сон его кто-то стал трясти за плечо.

Снилось ему: Сыскаревское кладбище вышло из своих границ. Выплеснулось на улицы, могилы заползали в сады, отрывались возле порогов домов, ждали, что кто-то упадет в них.

По улицам бродила смерть. Он встречается с ней, они здоровались друг с другом и шли дальше – каждый по своим делам.

Сон был жутким, но в нем он чувствовал силу, поэтому просыпаться не хотелось. Не открывая глаза, Владимир пробормотал, пытаясь досмотреть сон:

- Пошел вон. Вот так сразу и пошел вон…

Конечно же, это не помогло – его посетитель не для того прошел полгорода, чтоб так просто отступить:

- Владимир, просыпайтесь. Срочное дело.

Сказано было негромко, но Владимир тут же раскрыл глаза и сел на постели: да, он не ошибся: перед ним стоял Ланге.

Извиняться? – подумал Владимир. - Да ну его, сделаем вид, что я спросонья забыл.

- Что за дело такое?

- Что за дело! – Ланге выглядел немного взвинченным. - На хлебозавод привезли мешки с мукой, срочно надо разгрузить!

Бойко на секунду опешил. Но Ланге продолжил:

- Ну, какие у нас с вами могут быть дела? Сплошной криминал. На станции пропала цистерна.

- С чем цистерна? Со спиртом?..

Ланге поморщился и повел носом:

- Ну вот национальная особенность – если что, так сразу спирт украли. Керосин… Одевайтесь.

Пока Бойко одевался, он попытался оправдаться:

- Между прочим, сегодня суббота, день выходной.

Но Ланге отмахнулся от этого как от несущественного:

- А скажите, воры тоже отдыхают? Наше дело – беречь граждан Рейха не с понедельника по пятницу, а круглогодично.

Выйдя из дома, Бойко задержался на минуту закрыть дверь, подаренную недавно соседкой. Дверь открывалась наружу – чтоб трудней было выбить. Закрывалась она изнутри на защелку, но замка у Бойко не было. Чтоб в дом не налетели мухи, Бойко подпер ее поленом. Эта картина отчего-то умилила Ланге:

- А все же, Владимир, я в вас не ошибся. Вы очень честный человек, если живете, не запирая двери.

- Дверь я не закрываю, потому что у меня взять нечего. А если в этой стране захотят убить, то вас никакие замки не спасут.

- А что спасет?

- Только вы сами.

На улице их ждал «Кюбельваген», и как только они сели, машина тронулась. Живущие по соседству проводили машину взглядом – видать важная птица их сосед, если сами немцы присылают за ним автомобиль.

Долго ехали молча. Бойко все больше зевал в сторону, Ланге подробностями ему не надоедал – они ему самому были неизвестны.

Лишь когда дорога перевалила через середину, Ланге спросил:

- Вы мне обещали рассказать про того еврея… Про его дело.

- Про Циберловича?

- Да…

Бойко вздохнул и отмахнулся:

- Долго рассказывать.

- Просто не хотите мне об этом говорить?

- Да нет… Спроси вы меня об этом раньше – я бы рассказал. Но сейчас начинать, чтоб оставить недосказанным?..

Проехали через полгорода, проскочили центр, по серпантину спустились вниз, к морю. Машина притормозила на привокзальной площади, там, где раньше, поджидая пассажиров, ждали ямщики.

Их уже ждал фельдфебель, чтоб проводить к месту.

Лишь ступив с платформы станции на рельсы, Бойко повел носом:

- А чем это так воняет?

Ланге вдохнул чуть глубже:

- Действительно, чем-то воняет. Но чем не скажу… Это так важно?

- Не знаю, вероятно, нет. Запах вроде бы и к месту, а вроде бы и нет.

- Не обращайте внимания – на станциях вечно воняет всякой дрянью.

Прошли мимо готового отправиться состава. На платформе стоял принайтованный танк. Отчего-то его люки были открыты, механик стоял у левого борта, командир возвышался в своей башенке. Казалось, что это не танк, который везут за тридевять земель, а грозный бронепоезд, который сейчас сорвется с места и… Кто знает?..

…На месте уже было с полтора десятка людей. Здесь скучало несколько солдат охраны, штатские, путевые рабочие.

Ланге не совсем правильно охарактеризовал ситуацию. Цистерна была на месте – пропало только ее содержимое.

Поскольку керосин был войсковым грузом, прибыло два офицера Абвера. Но они стояли чуть в стороне, убрав руки за спину, всем видом показывая, что раз остальные такие умные, то плевать они хотели на керосин.

Когда появился Ланге, один небрежно коснулся тульи фуражки двумя пальцами и кивнул на причину своего бездействия. Возле цистерны шумел оберстгруппенфюрер СС Штапенбенек.

По его мнению, преступление было раскрыто.

Станцию ночью охраняли. Не так, чтобы туда и мышь не проскочила – могло пройти животное и побольше. Но не до такой степени, чтоб можно было протащить три тонны керосина. Из чего Штапенбенек сделал вывод: керосин и не покидал пределы станции. Его слили тут же на землю – возле сливного крана, явственно, было видно лужу. Довольно быстро нашли виновного в диверсии.