Терракотовые дни

У подпольщиков

- Чаю?.. Еще бульона? Или, может, самогончика? Хороший есть.

- Молока теплого. Если можно – с медом. Похоже, простыл.

- И где это вас так угораздило.

- Протянуло, пока летел. С самолета-то…

- А ну да, конечно…

Пока ходили за молоком, руководитель подполья постарался дать хоть какой-то отчет:

- Наша особая гордость – то, что мы сохранили нашу, советскую власть. Разумеется, в подполье, из лиц, что не успели эвакуироваться…

Вообще же из Миронова успели эвакуироваться немногие – слишком неожиданно появились немцы.

- А реальная власть у них хоть какая-то есть? - спросил прибывший.

Подпольщик развел руками.

- Чем же они заняты?..

- Ну, мы, например, регулярно проводим партсобрания.

Прибывший поморщился – с такими друзьями никаких врагов не надо…

Принесли уже разогретое молоко. В дверях руководитель подполья забрал поднос и подал его гостю собственноручно. Тот устало кивнул:

Руководитель подполья был услужлив, и не без причины.

Гость с Большой Земли прибыл без приглашения, и, что настораживало – о том, чтоб его встретили, не просили.

Не доверял? Боялся засады?

Или просто одиночка и все делает сам? Эвон, под Забодайском ждали высадки, жгли костры, да зазевались, сожгли целое поле.

Радиограммой передали – направляется майор Вольских. Цель сформулировали неясно – в помощь подполью.

Центр будто заинтересовался попавшим в подполье евреем. Но кто его знает, что на самом деле? Может, подполью не простили эскадрилью, потерянную над аэродромом на прошлой неделе. И майор этот прислан с проверкой на лояльность, узнать: не ведут ли в Миронове двойную игру. Война ведь – всякое бывает.

Но майор был немногословен, что имело и свои положительные стороны – вопросов он задавал мало и формулировал их недвусмысленно.

- Что с евреем? Циперович, что ли?

Руководитель подполья часто закивал головой:

- Тут он, сейчас позовем…

И минуты не прошло – перед майором предстал спасшийся еврей. В самом деле, будто ждали, что его майор кликнет.

- Так как, говоришь, тебя зовут?

До сего времени он не называл своего имени, но его никто и не спрашивал. Впрочем, что за тайна, как его зовут:

- Марик… Марк Циберлович…

Майор покрутил шеей – мышцы казались большими и медлительными. Нет, все же протянуло…

-//-

Марик сидел подавленный своей значимостью, своей судьбой. Может, и правда, его народ избранный, а он, Марик, отдельно храним…

За последнюю неделю он мог бы умереть сотни раз.

Но удивительно – он остался жив.

На него упал самолет. В него стреляли и попали…

Ну и что с того? Рана оказалась несерьезной – пуля была на излете, и только оцарапала его. Но от испуга он упал, что оказалось правильным – немцы сочли его убитым.

Ближе к вечеру его нашла старушка, что собирала не то грибы, не то травы для какого-то ведьмовского зелья. Она его перевязала, но с собой не позвала, указав иную дорогу.

И уже утром он сидел за столом и хлебал суп у тех, кто называл себя подпольщиками. Впрочем, довольно скоро выяснилось, что из плена он попал если не в плен, то в условия стесненные – никто не предлагал ему отправиться на все четыре стороны, с собой в налеты да на диверсии не брали, оружия тоже не давали – даже ножи за обедом - и те прятали.

Несколько раз его переводили из убежища в убежище, порой так, что он даже не видел, откуда и куда его везут. Сейчас он будто бы находился за городом, возможно, в каком-то селе.

- И что там у вас случилось-то? – часто спрашивали его.

Подпольщики казались вполне приличными ребятами, что помогали, ничего не требуя взамен, посему Марик считал своим долгом развлечь их. Но те слушали его внимательно. Подобрали они его, можно сказать, по доброте душевной, практически без задних мыслей. Но кто сказал, что этот еврей не может быть полезным?

Наверное, в двадцатый раз его вызвали рассказать свою историю.

В этот раз Марик увидел нового человека. Нового, но не постороннего. Прибывший держался так, что посторонними казались все остальные. И, действительно, увидев Марика, бросил:

- Оставьте нас вдвоем…

- Но…

- Когда вы понадобитесь, я вас позову… Может быть... Ненужные должны уйти…

Когда они остались вдвоем, майор хлебнул из чашки молоко и спросил:

- Так кого, говоришь, нанял твой отец?..

-//-

- По описанию подходит Либин. Женька Либин, - сказал, наконец, Бойко, вспоминая беседу со старшим Циберловичем.

- Кто такой?.. – оживился Ланге.

- Молодой да ранний. Шестнадцатый или семнадцатый год рождения. В тридцать седьмом по подложным документам получил двести тысяч. В том же году обнес музей. Через год афера с облигациями…

- Молодой?.. Как думаете, может ограбить банк?.. Верней, будет пытаться?

- Будет. Иначе бы со стариком не договаривался. Но глубокое планирование – не его сильная сторона, он мастер импровизации…

Оба задумались.

- Думаете, пригласит кого-то со стороны?.. – спросил, наконец, Бойко.

- Конечно…. И не одного человека. Все же для такого объема нужна банда, ганза по-вашему.