Террибла Каверна

Глава 2, в которой с нами знакомится цирк «Террибла Каверна»

Гроза началась ровно в полночь. Она шла с запада, и я по ударам грома стала отсчитывать секунды, на каком она от нас расстоянии.

За городом Куок на западе простирались леса, дикие и заповедные, и малонаселённые деревеньки — почти до самого города Раста и его области. А за Растом уже граница. Казалось, гроза прибыла к нам из-за границы, словно решила попутешествовать к нам. Пришла и теперь свирепо грохотала, как недовольный рассерженный турист, который заблудился, не знает языка и поэтому сильно нервничает.

Ближе, ближе. Ба-бах! Потом — пш-ш-ш! Это сверкнула молния. Она яркой вспышкой на две секунды озарила всю комнату. Дождь барабанил по крыше, ветер гнул ветви деревьев, швырялся листьями. Как громко!

Снова удар грома. Прямо над нами! Настолько мощный и сильный, как будто разорвалась бомба. Интересно, а что будет, если подняться высоко, туда, где рождается этот гром? Где холодный воздух сталкивается с горячим?

Удары грома превратились в канонаду, массированную атаку. Я вспомнила слова библиотекаря Максимилиана Хэллоу и старого изобретателя Дастина Штормуса. Некоторые люди могут предчувствовать грозу, откуда она придёт, определять ветер и циклон с помощью «шестого чувства». У Штормуса, возможно, о грозе могла говорить болящая поясница. А Максимилиан, из-за того, что много читал, мог по наблюдению за птицами, природой, за направлением ветра определить, откуда придёт гроза.

Я всегда любила звуки грома, наблюдать за молниями. У меня была мечта сфотографировать молнию. Но ни одна молния не будет ждать, пока ты достанешь фотоаппарат. Ни одна молния не станет тебе позировать и бить красивыми сполохами, пока ты будешь стоять и нацеливаться в объектив. Молния — существо своевольное. Тем более, у меня нет сейчас фотоаппарата. Оставалось только жадно наблюдать грозу из окна второго этажа маленькой спаленки Фриды.

Гроза, которая меня разбудила, стала уходить дальше, на восток. Ветер ещё свирепо завывал, но дождь начал стихать. Я удивилась, что ни Пит, ни Джейн не встали. Возможно, их гроза тоже разбудила, и мои друзья наблюдали за ливнем и громом каждый из своей комнаты. Я стала засыпать. Дождь и уходящие раскаты убаюкивали как колыбельная.

В следующий раз меня разбудила не гроза и даже не утро. Я поначалу не поняла, где нахожусь: не мудрено испытывать подобную растерянность, когда ты спишь на новом месте. Рядом с моей кроватью стояли друзья, явно чем-то ошарашенные. Джейн в пижаме, а Пит уже в штанах и футболке. За окном всё ещё тёмная ночь.

— Клот! Ты представляешь? Что-то странное происходит! — заговорила моя подруга, возбуждённая. — Поезд!

— Какой поезд? — ничего не поняла я.

— Гудок! Вот, послушай! И музыка! За лесом! Ты послушай, скажи нам, это же не галлюцинации?! — моя подруга горящими глазами смотрела то на меня, то в окно, то на изрядно взволнованного Пита.

Я прислушалась. Спросонок я ещё не могла сориентироваться. Но через несколько секунд я услышала звук… Приближающийся, нарастающий гудок. Медленный, накатывающий, как гром. Этот гудок нельзя было ни с чем перепутать.

— Паровоз, — прошептала я.

— Да, паровоз! Со стороны заброшенной железной дороги! — Джейн от возбуждения почти пищала. — Там десятки лет не ходили поезда!

— И музыка… Музыка, слышишь? Трубы… — прошептал Пит, приложил палец к губам: — Тс-с-с!

И я, замерев, услышала. Звуки явственно доносились из-за леса, на который выходило моё окно, там играли духовые инструменты. Всё ближе и ближе. Целый оркестр труб, фанфар, туб, гобоев, тромбонов.

Сначала мне показалось — играют что-то средневековое. Но потом я узнала мотив известного классического произведения. Когда я хотела озвучить ребятам, на что похожа музыка, мотив вдруг сменился, и стал играть что-то уж совсем современное… Потом опять — историческую, старинную музыку заиграли…

И снова — гудок поезда. Протяжный, кричащий в ночи. Этот гудок подхватили десятки труб и фанфар. Теперь уже гораздо ближе.

— Это поезд-призрак! И он совсем близко! Вдруг он врежется в наш дом? — испуганно проговорила Джейн.

— Не врежется, — возразил Питер на удивление спокойно. — Потому что у нас есть громоотвод.

— При чём тут громоотвод, Пит? Там что-то происходит! На заброшенной железной дороге! Нам нужно обязательно посмотреть, — последнюю фразу Джейн произнесла как приказ, и даже топнула ногой.

— Да, посмотреть… Нужно… — я словно загипнотизированная вскочила с постели и принялась искать свою одежду.

— Сколько времени? — спросил Пит.

— Времени? О… — рука Джейн потянулась к часам. — Три часа семь минут.

— Три часа ночи? Они что, рехнулись, кататься на паровозе и играть на трубах в три часа ночи? — высказал Пит удивлённо.

— Кто рехнулся? — задала я вполне разумный вопрос.

— Те, кто приехал, — пожал плечами Пит.

— Надеваем куртки и резиновые сапоги. Там влажно, но дождя уже нет. Мы должны обязательно на это посмотреть! — звучал призыв Джейн.

Наша рыжая подруга не на шутку взбудоражена. Как и мы с Питом. Пока я надевала тёплые штаны, носки, ботинки, до меня начинало доходить: происходят чудеса, прямо здесь и сейчас. Тёмной глубокой ночью по заброшенной железной дороге едет поезд. Возможно, поезд-призрак!

А звуки гудка и музыка за окном не смолкали. Через пять минут, пока мы одевались, они превратились в безумную сумасшедшую какофонию. Теперь они раздавались настолько близко, что я только диву давалась, почему мы до сих пор не видим их источник из окна.

— Они, должно быть, перебудили весь город! Быстрее, вдруг они уедут? А мы не увидим, что это было! — торопила нас Джейн.

В руке она держала зелёный зонтик. Пит и я уже надели куртки с капюшонами. Джейн вручила нам фонари, и сама она вся буквально горела от нетерпения ярче любого прожектора.

Мы распахнули дверь в осеннюю тьму и выбежали вприпрыжку, подсвечивая себе путь тремя маленькими фонариками.

В тот момент мы напрочь забыли предупреждение господина Штормуса. Никуда не выходить из дома этой ночью, ни при каких обстоятельствах. Нами двигал спонтанный порыв, мы превратились в мотыльков, оголтело летящих на свет во весь опор.