Территория нелюбви

Глава 4 Аика

Вечер

– Эй, ты где пропала-то, мелкопузая? Я же как бы волнуюсь.

А я прислушиваюсь к звукам, доносящимся из динамика – музыка, топот, звон, женский смех. Хм, волнуется он, как же – прямо весь извёлся! Но я устала до такой степени, что возмущаться на «мелкопузую» и вредничать совершенно нет сил, к тому же Вадим сегодня здорово меня выручил.

– Я уже домой приехала, – зажав мобильник между плечом и ухом, я закрываю амбарный замок на двери ветхого сарайчика, временно служащего гаражом для «Зверя». – Вадь, спасибо, что маму встретил.

– Да ерунда, встретил и встретил… обращайся, мне не сложно, – миролюбиво отзывается Вадик. – Кстати, ключи от твоей хаты я ей передал. Слушай, а маман у тебя зачётная дамочка! Только ты на неё вообще не похожа. Не, в смысле, ты тоже малявка симпатичная, но… другая, – спешит исправиться мой деликатный друг, но с тем же успехом он сейчас мог бы меня и мартышкой назвать, мне до звезды! – Айк, а ты это... сама-то как?

– Отлично! – бодро рапортую в трубку. – Я сегодня ударница!

Правда, устала, как бобик, и руки отваливаются.

Вадим странно хмыкает, а до меня вдруг доходит, что отлично у меня никак быть не может – мы же сегодня Бабаню похоронили. Но мой друг слишком хорошо меня знает и вряд ли станет давить на совесть.

– А ты хоть на похороны успела? – осторожно интересуется, понизив голос.

– Успела, Вадь.

– А, ну молоток! – он облегченно выдыхает и мгновенно переводит тему: – Колись давай, что у тебя там сегодня – хлебный денёк? Сколько натруженных шей и хребтов попались в эти нежные ручки?

– Да там ничего путного, одни халявщики! Заплатят за шею, а потом: «Ой, а можно ещё пониже, а то так поясница ноет!» – я подхватываю здоровенные пакеты с продуктами и, крякнув от натуги, почти бегом спешу к своему подъезду. – Да и фиг с ними, Вадь, я о другом хотела… Прикинь, я сегодня… та-да-ам – взяла задаток за Боровскую!

– Да ладно!? – искренне удивляется Вадим. – И кто так рискнул? А если соседи стуканут?

– Не, не должны. Я той языкастой бабке банку мёда припёрла и пять кило сахара. Мне бы сделку успеть провести, а потом пусть рассказывают.

– Ну ты и жучка! – восхищенно присвистывает мой Вадька, и я довольно улыбаюсь. Комплимент, однако!

А совесть... это не ко мне! Совесть на хлеб не намажешь! И ни за учёбу, ни за коммуналку ею не расплатишься. И, кстати, за помины тоже. Мораль такова – кто хочет чистую квартирку, пусть покупают с нуля. А каждая вторичка обязательно со своей тухлой историей. Так-то вот!

Взобравшись на четвёртый этаж, я быстро сворачиваю разговор и прикладываю ухо к двери. Тишина. А может, мама уже спит? Но никаких следов присутствия мамы в квартире нет. Так, а где же её вещи?

В нашей тихой, непривычно пустой квартирке потеря обрушивается на меня невыносимой тяжестью. Здесь каждый сантиметр, любой предмет напоминают о Бабане. И поверить, что её больше не будет, просто не получается… невозможно. Кажется, прямо сейчас откроется дверь в её комнату и недовольный голос гаркнет: «Мой руки, шаболда! Небось, опять голодная, как собака?

Голодная, Бабань… как стая зубастых волков!

Закрывшись в ванной, я долго и тщательно намыливаю руки и разглядываю себя в зеркале. И правда мелкопузая! А может, мне каре сделать? Для взрослости. Со своим ростом я уже давно смирилась и, похоже, метр пятьдесят восемь – это мой пожизненный приговор. И на округлые формы тоже надежды мало – и мама, и Бабаня стройные, а отец…

В глубине квартиры вдруг что-то громыхнуло, заставив меня вздрогнуть.

Выключаю воду и прислушиваюсь... а шумно выдохнув, понимаю, что несколько секунд не дышала. Вот я дурная, это же Ричи хулиганит!

Мысленно обругав себя за испуг, я взбираюсь на край ванны и аккуратно снимаю решётку вытяжки. Достаю начатую пачку сигарет, зажигалку и, прикурив, с наслаждением затягиваюсь. Понимаю, что спалить меня некому, но всё же делаю это тихо и дымок выпускаю точно в вытяжное отверстие. Это мой ежевечерний тайный ритуал, и я не стану ему изменять.

Забив пустой холодильник продуктами, я делаю себе гигантский бутерброд и, быстро прошмыгнув мимо Бабаниной двери, сбегаю в свою комнату. Вот теперь я дома! С размаху плюхаюсь на диван и жадно вгрызаюсь в мягкую булку и остро пахнущую колбасу – м-м, вкуснотища!

– Айка! – громко звучит в самое ухо. – Добрый день!

– Вечер уже, – отвечаю с набитым ртом.

– Устала?

– Му-гу...

– Устала?

– Устала, глухарь! – огрызаюсь, не поворачивая головы.

– Шаболда! – раздаётся в ответ возмущенное рявканье… У-ужас – голосом Бабани!

Покрывшись гигантскими мурашками, я оглядываюсь себе за спину.

– А кому я сейчас клюв скотчем перемотаю?

Ричард, двухкилограммовый ворон-переросток, стремительно прыгает по спинке дивана прочь и недобро поглядывает на меня одним глазом. Обиделся.

– Прости, Ричи, я пошутила. Колбасу хочешь? Ну, я же вижу, что хочешь, – я отщипываю кусок пахучей колбаски и протягиваю моему питомцу.