Территория нелюбви

Глава 5

– Айка, убери эту тварь из квартиры! Немедленно! – орёт мама, содрогаясь в рыданиях.

Я плотнее прикрываю кухонную дверь, чтобы Ричард не слышал, что он тварь. Не то чтобы меня слишком беспокоили его душевные терзания, но за маму становится страшно. Ричи очень обидчивый и мстительный, и он реально опасен.

Однажды Бабаня в его присутствии шваркнула меня скрученным полотенцем, а потом три недели ходила с загипсованным пальцем. Но к этому жёсткому уроку она отнеслась философски – ворон способен защитить хозяина и своё жильё не хуже сторожевой собаки, поэтому его нужно хорошо кормить и не провоцировать. Вряд ли Бабаня проявила бы подобную лояльность по отношению к укусившей её собаке, но Ричарда она уважала.

К счастью, Ричи не нанёс маме никакого физического вреда, но напугал до икоты. Она чуть не умерла от ужаса, когда, заглянув в мою пустую комнату, услышала голос Бабани: «Здоро́во, шаболда!» Всё же мне следовало заранее предупредить маму, что мы не одни. Хотя Стефания ведь знает о Ричи и наверняка рассказывала о нём.

– Вы со своей бабушкой – обе чокнутые! – никак не успокаивается мама. – Это же надо додуматься держать в квартире такое чудовище! Я его сейчас же выброшу!

Это вряд ли. И мне совершенно не нравится, что мама считает себя вправе распоряжаться судьбой моего питомца, равно как и решать, кому следует жить в этой квартире. Только сейчас мне совсем не хочется ссориться. И я стараюсь разрешить ситуацию мирно:

– Мам, Ричи здесь живёт и никуда не улетит, даже если ты попытаешься его выпустить. Во-первых, он очень привязан ко мне и любит свой дом, а во-вторых, он плохо летает после травмы.

По маминому выражению лица я уже догадываюсь, что она замышляет недоброе, поэтому считаю своим долгом предупредить:

– Ты только не лезь к нему, пожалуйста, ладно? Ричард... он никогда не забывает своих обидчиков.

Но мама воспринимает моё предостережение как угрозу.

– Что-о?! Да я эту погань завтра же уличным кошкам скормлю, как только ты в школу уйдёшь!

– И не жалко тебе кошек? – я невесело усмехаюсь. – И вот ещё, мам, для справки – в этом году я окончила школу. Уж тебе ли об этом не знать?

Мама недовольно нахохлилась, осознавая свой промах, и решила применить любимый метод защиты:

– Тебе какая-то помойная ворона дороже матери!

Ну-у, я как-то раньше не задавалась этим вопросом. Да и в дальнейшем выбирать между ними не хотелось бы.

– Мам, это не ворона, а ворон! И он не помойный, а домашний и очень-очень умный, – я стараюсь говорить мягко. – И давай, наконец, закроем эту тему.

Кажется, мама даже обрадовалась и мгновенно переключилась:

– А, кстати, мальчик, что меня сегодня встретил, это твой парень? Не слишком он взрослый для тебя?

Парень? Вот уж нет!

Я даже хохотнула. А Вадик, искренне считающий, что у идеальной женщины должны быть неподъёмное вымя и необъятная задница, сейчас бы ржал, аки конь.

– Нет, мам, Вадим – мой бывший одноклассник. И не такой уж он взрослый, ему всего восемнадцать, как и твоему сыну, – я нарочно так называю брата, и мама недовольно кривится.

– Мне показалось, что твоему Вадиму больше.

Неужели её это правда волнует? Интересно, а что бы она сказала, увидев Кирилла Андреевича? Чёрт, опять не успела сегодня на скалодром. Хотя... пусть уже Кирюша в достаточной степени успокоится и соскучится. И что за упёртый мужик? Другой бы на его месте радовался, а этот сопротивляется, как девка непорочная. Весь прям такой серьёзный, принципиальный, правильный! Но разве не это меня в нём привлекает?

Вадим, например, одно время даже возмущался, что я не вижу в нём привлекательного мужчину. И это при том, что мне до привлекательной женщины необходимо накинуть лет пять и килограммов двадцать – это с его слов. Но я же не обижаюсь. Впрочем, и он тоже, только сказал, что у меня отсутствует вкус. Ну и самомнение!

Ой, да разглядела я его во всех ракурсах! Этот дурачок меня даже не стесняется. Модный, симпатичный мажорик с кубиками на пузе и следами искусственного интеллекта на лице – идеален. Но таких красавчиков – как голубей на помойке, а мой первый мужчина должен быть ни на кого непохожим. Уникальным, как мой Ричард. Одним словом, он должен быть – мужчиной!

***

Ночь

Вытянувшись на диване, я традиционно рассказываю Ричарду, как прошёл мой день:

– Да я себе все руки поломала, прикинь! А он мне: «Сильнее давай! Что ты меня гладишь, немощь?!» Урод жирный! У меня после его сальной шеи ладони полчаса подрагивали! А этот бегемот сказал, что за такие деньги ему массаж всего тела сделают, и намного лучше, чем я. Это тебе не сволочь? Да к его телу ни за какие бабки не подойду!

Ричард очень забористо ругается, а сбросив пар, забирается могучим клювом в мои волосы.

– Вот и мне так хотелось сказать. Пусть другого спеца себе ищет, не пойду к нему больше. Зато я задаток за ту стрёмную двушку сегодня взяла! А ещё, – я порывисто притягиваю к себе Ричи и обнимаю, – у меня такая многоходовка наклёвывается… заживём, Рич!

Ричард снова придушенно матюкается и, вырвавшись из моих объятий, улепётывает от меня на другой конец дивана. И в этот момент в комнату входит мама. Я едва сдерживаюсь, чтобы не спросить: «А стучать тебя не учили?!», но её несчастный вид меня остужает. В конце концов, Бабаня тоже ко мне не стучалась, а от мамы я просто отвыкла.