Территория нелюбви

Глава 12

Сейчас я даже не вспомню, в какой момент детское кафе «Колокольчик» превратилось в излюбленное место отдыха отвязной молодёжи. Интерьер, меню и график работы перестроили, а название оставили неизменным.

Мои пацаны уже здесь. Максу я очень рад и понимаю, что мне действительно его не хватало. Несмотря на то что мне по-настоящему дороги все мои друзья, Макс по духу оказался ближе остальных. И дело даже не в том, что он тоже альпинист… Малыш – самый молодой из нашей четвёрки, но в отличие от безбашенных Жеки и Геныча, давно знает цену деньгам и умеет грамотно расставлять приоритеты. Жека пока научился только тратить. Зато Геныч, хотя и зарабатывает с малолетства, легко может просадить огромный гонорар за один день, в том числе и на своих друзей.

А вообще, мне повезло с ними со всеми. НО… по закону подлости в тот самый момент, когда нас снова четверо, кто-то непременно должен выбыть. На сей раз это я. Но сегодня мы вместе, а впереди у нас вечер и целая ночь. А отоспаться я успею и в самолёте.

– Так что с Жекой-то случилось, где он? – спрашиваю Геныча, когда с приветствиями покончено.

– Беда случилась с Жекой, – хохотнул Макс.

– Вот ни хрена не смешно! – рявкнул на Малыша Геныч и повернулся ко мне. – Есть предположение, что Жека сейчас сидит в тазике со льдом. Он же мышцы на ноге потянул… помнишь?

Я киваю, но пока не вижу связи с тазиком.

– Во-от! А эта его сучка пучеглазая мазь посоветовала – «Финалгон» называется. Ну, Жека и возрадовался! Ногу-то он намазал… И даже руки помыл!.. А потом писать пошёл… Ну и всё! – припечатал Геныч. – Теперь он свой нефритовый столб замораживает. Так я ж ему говорю – ты к нему курицу замороженную привяжи и давай к нам. Но чтоб по пути к этой марамойке заскочил и отблагодарил как следует за совет. Как зовут-то её, Кир?

– Света?

– Вот да – Света! Звезда… японского балета! – лютует Геныч. – Ишь, чего удумала, советчица!

В это же время я с удовольствием наблюдаю, как мой брат входит в «Колокольчик» и, облизанный плотоядными женскими взглядами, пробирается к нам. Прихрамывает, морщится слегка, но живой. И улыбается.

– Здорово, бандиты! Макс, ну ты лысый, как урод!

– Жека, сокол мой! – радуется Геныч, бросаясь ему навстречу. – Ты как, детомёт себе не отморозил?

– Ну ты ещё пощупай, придурок! Разберёмся лет через… дцать… – отмахивается Жека. – Ну что, за встречу и за проводы? Предлагаю начать здесь, а догонимся потом в «Саламандре».

– А это где? – интересуется Макс.

– А это, Малыш, – загадочно вещает Жека, – то, что доктор прописал от мозолей на руках! Там самое щедрое крейзи-меню – можно всех!

Геныч радостно кивает и добавляет:

– И в «Саламандре» ты точно не встретишь вот такие тонкие и кривые чулочки, – он кивает на приближающуюся стайку девчонок, среди которых в тонконогой юной брюнеточке я узнаю свою двоюродную сестрёнку Наташку. И, между прочим, родную сестру Жеки...

Шестнадцатилетняя Наташка со своими огромными синими глазами и тоненькими ножками похожа на трогательного оленёнка. Когда-то я был предметом вовсе не тайных грёз моей маленькой сестрёнки, но однажды в её изменчивое сердечко ворвался брутальный и громкоголосый Геныч и вытеснил всех конкурентов.

– Геныч, ты за базаром следи иногда! – недовольно рычит Женёк.

– Жек, да клянусь, я её не узнал! – виновато гудит Геныч. – Я ж на ножки смотрел... Хорошие такие ножки, перспективные... А мясо успеет ещё нарасти... Кирюх, правильно я говорю?

Макс тихо ржёт, спрятав лицо в ладонях, а я киваю с усмешкой. Понятно, что Геныч не планировал обижать нашу девочку, просто его язык частенько опережает мыслительный процесс. И сейчас он, радушно раскинув ручищи, привстал из-за стола и «Колокольчик» наполнился его трубным басом:

– Натали, свет очей моих! Да ты ли это, моя дивная краса?! Я ослеплён!..

– Геныч, сука, заткни свой мегафон! – лютует Женька и переводит свирепый взгляд на приблизившуюся сестру.

– Ой, привет, ребят, – радостно и немного смущённо зачирикала наша дива. – Максик, ты уже вернулся? Какой ты лысенький! Прикольно!..

– Да? Спасибо, – это осклабился Макс.

– Ты какого хрена тут забыла, краса сопливая? – рявкает Жека и с раздражением отмахивается от моего предостерегающего жеста.

Наташка обиженно вспыхнула и сразу надула губки. Одна из её подружек глупо захихикала, но зато вторая...

– Прошу прощения, мальчики, это моя вина, – красивая блондиночка прошлась по нашей четвёрке заинтересованным взглядом и кокетливо накрутила на пальчик локон. – Это я пригласила сюда девочек. Кстати, меня зовут Виктория, – и она протянула Жеке узкую ладошку для приветствия, на которую тот уставился, как на пупырчатую жабу.

– Да хоть Даздраперма! Мне по хрену. Брысь отсюда все трое, пока я не придал вам ускорение.

Готов поспорить, блондинка подобных речей в свой адрес отродясь не слыхивала. Но лицо удержать сумела.

– Хамло! – фыркнула она и, одарив меня очаровательной улыбкой, скомандовала: – Пойдём отсюда, девочки.

И девочки гордо удалились, выражая своими затылками высшую степень презрения.

– Жек, ну чего ты детишек застращал? – сокрушается Геныч.

– Вот именно, что детишек! А свои отстойные комплименты прибереги для своих шмар!

– А ты чё, поллюция нравов, что ли? – взревел Геныч. – Чего я неприличного сказал?

– Сегодня она свет твоих зажравшихся очей, а завтра снова сопли на кулак мотает!