Территория нелюбви

Глава 25

Бодрящий конкурс, однако. Вода не сказать чтоб слишком ледяная, но холодный ветер с лихвой компенсирует острые ощущения. Мышцы сводит, зубы стучат, и голова почему-то трясётся. Лишь на мгновение я жалею о своей выходке, но там, через несколько метров, вожделенный приз, и никаких сомнений, что ждёт он именно меня.

– Уважаемые участники! Мужчины! Рыцари! – горланит Гарик в невесть откуда взявшийся мегафон. – Среди вас хрупкая девушка! Призываю расчистить дорогу для юной леди и не создавать волну! Будьте джентльменами!

Да какие там джентльмены – приматы обезумевшие!

Несколько подмоченных бойцов всё же оглянулись на меня и, не обнаружив ничего выдающегося, вернулись в бой. Вот шла бы здесь обнажённая Алекс – другое дело, а тощая и посиневшая от холода малолетка никого не впечатляет.

Зато мужики в костюмах прут, как терминаторы – может, у них непромокаемый прикид? До бойни они добираются раньше меня, чему я несказанно рада. Я же не спешу приближаться – типа просто проплываю мимо. Похоже, у непромокаемых пиджаков особые указания – участников не обижать, но протоптать для меня коридор. Ага, наивные дяденьки – их там только и ждали.

Чёрт, а можно уже как-то быстрее мне помогать? У меня даже глаза замёрзли!

И вот окоченевшими глазами я наблюдаю, как один из костюмов пошёл ко дну – печалька. Но ждать больше некуда – иду в "морской бой". Заледеневшие уши ловят сигналы от группы поддержки: «Айка! Айка!» Правда, не все такие оптимистичные – надрывный возглас Стефании призывает срочно вернуться. И почему-то совсем близко гудит знакомый голос: «Давай, мелкая, шевелись!» Позади меня раздаётся всплеск, и я шевелю непослушной головой… Новобрачный при полном параде гребёт следом – на груди цветок, на морде – ярость. Ускоряюсь.

– Извините, – стучу по голой спине крайнего охотника за ключами, – позвольте мне пройти.

Оторопевший мужик послушно посторонился, но потерял бдительность и тут же получил в морду от соперника.

– Извините, – я проводила сочувственным взглядом поверженного бойца и осторожно двинулась дальше. – Простите, пожалуйста, разрешите, я пройду…

Пиджаки уже изрядно потрёпаны, но дело своё знают – трое стоят насмерть, один – насмерть плавает.

И вот он, жёсткий стебель одуванчика, лишь руку протянуть...

– Скрипка, твою ж мать! Даже не мечтай! – это мой одноклассник Шумов. – Мужики, не пускайте девку, эта мартышка за минуту взлетит наверх.

– Ошибаешься, Шум, – лепечут мои одеревеневшие губы и всё громче стучат онемевшие зубы.

– Ей и полминуты хватит, свали на хрен, Шум, – заканчивает вместо меня пока ещё бодрый Вадик и получает жёсткую подачу в бубен.

А ведь Шумов сегодня пришёл пожелать счастья молодым...

Об этом я размышляю, уже взбираясь на одуванчик. Кто-то дважды попытался ухватить меня за ноги, но пиджаки не дремлют. Молодцы! Я тоже. Правда, ноги мои ни хрена не чувствуют, ветер пробирает до костей, но загребущие руки работают с жадным энтузиазмом. Спасибо, Ли! Спасибо, Кирилл Андреевич, да пребудет с тобой тропическое счастье!

Фу-ух! Готово!

Я сжимаю в ладони ключ. Я тоже молодец! И мне спасибо!

Спуститься сил нет, а упрямства – ещё на парочку подъёмов и спусков. Но внизу раздаётся отборный мат и начинается настоящее рубище. Теперь мочат пиджаков и... Вадика. Телепаясь на холодном ветру, я наблюдаю, как с разных сторон в бассейн прыгают свежие «непромокаемые» пиджаки… Как взбирается на бортик взволнованная Алекс, но ей не позволяют нырнуть… Как плачет навзрыд Стефания, а мама танцует эротично-победный танец... И как спокойно и неподвижно курит Рябинин, взирая на свадебный переполох.

Слышу, как горланит Гарик, но почти не разбираю слов... Сжимая в зубах колечко от ключа и царапая ладони, бессильно сползаю по трубе и покидаю проклятый одуванчик, падая в чьи-то заботливые руки.

Кажется, на какое-то время я всё же выпала из реальности…

Нет, я не потеряла сознание и чувствую, как из холодных и мокрых объятий попадаю в горячие и крепкие. Меня куда-то несут… Надеюсь, это будет тёплое место. И сейчас, в мужских руках, я пытаюсь отыскать в себе тот самый колючий озноб, возникающий при чужих прикосновениях, неприятное жжение в груди, пульсацию в висках… Озноб нашёлся. Оно и неудивительно – околела я, как ледяная сосулька. Но тем сильнее я нуждаюсь в тепле этих сильных рук и льну к ним, прислушиваюсь к чужому учащённому дыханию, с наслаждением втягиваю запах… Такой… очень мужской запах – древесный с примесью бергамота и табака. Мне хочется продлить эти непривычные ощущения и совсем не хочется открывать глаза. А придётся…

– Что Вы натворили, Павел Ильич? – нервничает Алекс. – Повеселились? И как оно?

– Она что, бе-без с-сознания? А она очнётся? – горько всхлипывает Стешка.

– Дайте я заберу у неё ключи, а то потеряет, – это, конечно, заботливая мамочка.

– Ага, щ-щас-с! – я крепче сжимаю в ладони драгоценный ключ, распахиваю глаза и встречаю смеющийся карий взгляд.

Так и знала, что это Рябинин. Но, пока не видела, мне было намного уютнее. Теперь же мне не очень комфортно, и я начинаю активно ёрзать в его руках. Рябинин сжимает меня сильнее и усмехается.