Территория ужаса. Сборник мини-рассказов 2

История 1. Тот, кто живет над потолком

В детстве мы с братом обожали ездить к бабушке в деревню. Там пахло парным молоком и сушеными яблоками, а на чердаке хранились старые сундуки и дедовы инструменты.

Мама строго-настрого запретила нам туда лазить. Но какой ребенок слушается?

Чердачная дверь была маленькой, почти игрушечной, и вела в темноту, пахнущую пылью и мышиным пометом. Мы пробирались туда тайком, когда взрослые уходили в огород. Играли в разведчиков, перебирали старые фотографии, примеряли бабушкины шляпки.

Так было до того самого лета.

В тот год бабушка стала странной. Она то и дело крестилась, поглядывая на потолок. По вечерам она шептала молитвы, а однажды я слышал, как она говорила маме: «Он вернулся. Опять на чердаке поселился. Слышу, как копытами стучит».

Мы с братом переглянулись и решили: надо проверить.

Наступила ночь. Взрослые уснули. Мы взяли фонарик, старый бабушкин крест (на всякий случай) и на цыпочках поднялись по скрипучей лестнице.

Чердак встретил нас тишиной. Слишком плотной, слишком тягучей.

— Никого тут нет, — шепнул брат, но голос его дрожал.

— Смотри! — я осветил фонариком дальний угол.

Там, возле запыленного зеркала, на полу лежала копытная тень. Она не принадлежала никому из нас. Просто тень, отбрасываемая пустотой.

Мы замерли. Фонарик задрожал в моей руке.

И тут тень шевельнулась.

Она отделилась от пола, медленно поднялась, и постепенно проявился силуэт. Рогатый, косматый, с глазами, горящими алым огнем.

— Добрые детки, — прошелестел голос, от которого кровь застыла в жилах. — А я вас заждался.

Я хотел закричать, но звук застрял в горле. Брат схватил меня за руку. Мы рванули к двери, но ручка не поддавалась. Кто-то держал её с той стороны.

— Мама! — заорал я, колотя в дверь.

Черт за спиной рассмеялся. Смех был похож на треск сухих веток.

— Не зови. Она не придет.

Он шагнул к нам. Воздух стал ледяным, до костей. Запахло серой и гнилью.

Вдруг дверь распахнулась. На пороге стояла бабушка. В ночнушке, с иконой в руках, бледная как смерть.

— Отойди от детей, проклятый! — крикнула она, перекрестив воздух.

Черт зашипел, отступил в темноту. Но в его глазах зажглось что-то новое — не злоба, а предвкушение.

— Ты старая, — проскрежетал он. — Долго не протянешь. А дети придут снова. Всегда приходят.

Он растворился во тьме. Мы вылетели с чердака, захлопнули дверь и забили её гвоздями и через неделю уехали в город. Бабушка прожила еще месяц. Врачи сказали — сердце. Но я видел её лицо в гробу. Оно было не спокойным. На нем застыл ужас.

Прошло десять лет. Дом продали чужим людям. Но прошлым летом мне позвонила женщина купившая этот дом.

— У нас беда, — сказала она дрожащим голосом. — Дети нашли на чердаке старый сундук… Они теперь не спят по ночам. Говорят, что в углу стоит кто-то рогатый.

Она замолчала. А потом тихо добавила:

— Оно знает их имена.

Трубка зашипела помехами, и сквозь них я услышал знакомый до дрожи в коленях хриплый смех, долетающий откуда-то сверху, из темноты.

Он всегда возвращается. И ждет новых детей.