Теряя равновесие

Глава 2

Лифты меня с детства пугали. Однажды мы с мамой и сестрой застряли в старой кабине и просидели в ней довольно долго, хотя мама потом говорила, что всего-то сорок минут. Но для пятилетней девочки даже столько – вечность. Нас вытащил лифтер, и еще около года я без слез и истерик в лифт не могла зайти.

Со временем, конечно, тот случай из памяти стерся, но напряжение и недоверие так и остались. И теперь я в темноте, зависла в стальном плену на высоте где-то пятого этажа. Не могу дышать, от паники хочется орать и биться в стены, но это не позволяют, во-первых, нехватка воздуха в легких, во-вторых, налившиеся холодным свинцом конечности, будто приросшие к полу.

- Кэт? – теплая рука Тима коснулась моей, и меня будто током ударило. Очнувшись от оцепенения, я дернулась, взвизгнула, шагнув к парню, и вцепилась в него, дрожа.

- Все нормально, - он робко погладил меня по спине.

- Он упадет? – прохрипела я.

Страх того, что лифт сейчас полетит вниз, заполнил каждую частичку мозга, вымыв оттуда все разумные понятия и знания, парализовал дыхание.

- Нет, конечно, - уверенно проговорил Тимофей. – Современные лифты оснащены специальным механизмом, который блокирует их падение в случае какой-то аварии.

- Это не современный лифт, - прошептала я, зажмурившись и уткнувшись лбом в его грудь.

- Ну его явно отремонтировали, - справедливо возразил мой спутник.

Я промолчала. В надежность ремонта лифтов я верила так же, как в потустороннюю жизнь – то есть никак. Поэтому боялась не только двигаться, но и глубоко дышать, громко разговаривать, словно этим могла как-то спровоцировать катастрофу.

Тим пошевелился, кажется, пытаясь добраться до кармана в своих джинсах.

- Давай я поищу кнопку вызова диспетчера, - оправдался, с трудом извлекая телефон. Я и желала бы отлипнуть от нового знакомого, но просто была не в силах это сделать. Он будто стал единственной опорой не только для моего тела, которое колотило, но и для разума, который целиком заполонил ужас.

Подсветив себе телефоном, парень повернулся, нашел на панели нужную кнопку и нажал на нее. Но ничего не произошло. Нажал второй раз – никакого ответа.

- Черт, - выругался он сквозь зубы.

- Это трындец, - простонала в страхе я, стиснув в кулаках футболку парня на спине.

- Тш-ш-ш, - утешил Тимофей, снова обняв. Легонько провел ладонью от моего затылка до талии, чуть согрев и успокоив. – Мы не упадем, не бойся. Тут явно или электричество в доме вырубили, или же что-то сломалось в лифте.

Несколько мгновений мы молчали. Парень явно думал, как нам выбраться, а я просто тряслась. Эта ситуация вогнала меня в мертвое оцепенение, мизерным кусочком сознания понимала: это никуда не годится, надо перестать бояться, висеть на едва знакомом человеке и сообразить наконец, в чем заключается выход из этой проклятой ловушки. Он наверняка есть! Понимать-то понимала, но сделать ничего не могла. Нужно было что-то, что привело бы в себя, уняло тихую истерику. Пощечина?..

Тимофей же, оживив телефон, набрал какой-то номер, а потом тихо выругался:

- Связь не ловит, - пояснил зло.

- Ага, у нас из лифта не позвонить, - пролепетала, вспомнив об этом нюансе.

Если мы не сдохнем здесь, то уж точно просидим много часов, ожидая хоть какой-то помощи. Которая, может, и не придет вовсе! И от этой мысли меня затрясло еще больше, а голову заполнил предобморочный черный туман. Я начала терять равновесие и, вскинув руки, обняла Тимофея за шею, пытаясь устоять на ногах.

Подняла голову и ощутила, что наши лица оказались очень близко друг к другу. В темноте ничего не видела, сердце оглушительно колотилось в висках и горле. Чувствовала осторожную хватку больших ладоней на талии, теплое дыхание парня у своих губ, и это почему-то отвлекало от захлебывания в ужасе, выводило из иррационального шока.

- Я все же думаю, что дело в электричестве. Если бы что-то сломалось в лифте, горело бы аварийное освещение, - прошептал Тимофей в мои губы.

Я едва услышала, мозг вообще никак не обработал сказанные слова. Он так и этак крутил мысль: при шоке может помочь еще больший шок. И если хочу перестать быть дрожащей, умирающей от страха тряпкой, то…

Приподнявшись на цыпочках, я прижалась поцелуем к губам парня. Он тут же отпрянул, с шумным вдохом, но я проявила невиданную доселе решимость, наглость и, обхватив затылок Тима, притянув его голову к своей, снова поцеловала его.

Это было… безумием чистейшей воды. Но очень быстро перешедшим в статус правильного решения, потому что так хорошо мне не было никогда. Так сладко, дерзко, волнительно и обжигающе. И даже не требовалось, чтобы Тим мне отвечал, я до того потеряла голову от вкуса и многогранности ощущений, что на такую мелочь, как чужое согласие или несогласие, не обращала внимания.

От парня исходил жар, он пах смородиной, шероховатой древесной смолой, чуть-чуть мускусом и ментолом, одурял силой и осторожностью прикосновений, крепостью тела, а потом совершенно сразил своим пылким ответом. Теперь уже он целовал меня, откровенно, жадно, пробуждая огненное удовольствие, которое окончательно избавило не только от паники, но и от остатков разума.

Очки мешались, поэтому я быстро сняла их и, аккуратно сжав в руке, продолжила поцелуй. Для удобства Тим шагнул ближе к стене, прислонился к ней спиной, еще крепче стиснув меня в объятиях.

Остроты ощущениям добавляла и кромешная тьма в кабине. Будто осталось только осязание, каждое прикосновение, движение губ, языка переполнялись электричеством, приятными мурашками и волнительным жаром пробегали по телу, распаляя. Моя резинка уже давно упала на пол, волосы растрепались, Тим перебирал их, потом забрался с ласками под майку. Я тоже не отставала: задрав футболку гладила крепкие мышцы живота, груди, тянулась к пуговице на джинсах, ощущая сквозь ткань силу его возбуждения.

- Кэт, подожди, - простонал парень, поймав мои обнаглевшие пальцы, отрываясь от губ, которые покалывали и горели.