The Twilight Saga: Equinox / Сумерки. Сага: Равноденствие

Часть 6. Когда чувства пишут письма

Ночь тонула в лучах поднимающегося солнца, неприятные сны растворялись в памяти. На следующий день я просыпалась в своей постели, ощущая себя полутрупом. Нет, даже гниющим под ультрафиолетовыми лучами звезды помидором. Тело горело, дышать было практически невозможно, а комнатку букашек будто каждую секунду атаковали, пытаясь выбить дверь молотком, отчего в висках болело неимоверно. Не то что говорить, мне даже думалось с трудом.

Я была уверена, что не сумею сделать даже пару шагов, а грохнусь прямо возле кровати, если попытаюсь встать. Вызвать Ветту удалось лишь благодаря краткому сообщению на телефон: «Плохо мне!». Она влетела в комнату спустя каких-то полминуты и тут же начала взволнованно и перепугано ворковать, правда остановилась, когда увидела, как мне тошно. Нет, меня действительно подташнивало.

Как самая удачливая засранка туманного городка, я заболела. Что ещё лучше — бронхитом. Сначала меня напичкали основными таблетками, чтоб на месте не померла, а потом Ветта заикнулась о больнице. И я просто не сумела не издать стон, когда поняла, что это полное фиаско. Умолять Ветту самой назначить мне лечение было невозможно, но и доктора Каллена видеть было нежелательно. Понять, из-за чего я так стремительно слегла, было совсем несложно. Черничный плед меня, к сожалению, не спас.

Признаюсь, после моей просьбы: «Проведи меня так, чтобы доктор Каллен не узнал», — Ветта посмотрела на меня, как на душевнобольную. И я могла её понять, ведь я то не желаю идти к Калленам, то стремительно посещаю их особняк; говорю о них хорошее, а потом отказываюсь попадаться им на глаза. Это явно выбивало Ветту из колеи, поэтому в этот раз она всё же выпытала из меня все подробности. И мне же ещё и прилетело ладонью по жопе, когда она поняла, что из вежливости я не сообщила хозяевам дома, что мне холодно.

Уже спустя два часа я чувствовала себя похлеще Кармен Кортес из «Дети шпионов», когда аккуратно прокрадывалась в кабинет доктора под выразительным скептическим взглядом сестры, которая шёпотом десять раз уже повторила, что доктор Каллен в операционной и нет смысла так опасливо оглядываться по сторонам. Я ей верила, но и она ведь не знала, на что способны вампиры.

Врач, недолго мусоля, подтвердил вынесенный ранее вердикт, назначил лечение и отдал сестре в руки справку об освобождении от школы, поглядывая в мою сторону с опаской, ибо я раз десять заткнула его, когда он пытался назвать моё имя или фамилию вслух, хотя я просила обращаться ко мне «мисс». Непонятливый какой-то попался, и, нет, Ветта, даже не смотри на меня с таким осуждением, мне снова не стыдно.

Первые два дня болезни я чувствовала себя полумёртвой селёдкой, выброшенной на берег прибоем. Большую часть дня я спала, а меньшую — изнемогала, ворочаясь в постели и думая о том, как хочется выпить чего-то ледяного. Сестра и Стив поочерёдно заглядывали ко мне, проверяя, не отошла ли я в мир иной, а мне только и оставалось, что молча глотать таблетки.

На третий день стало значительно лучше: я могла привычно тарахтеть, неприкаянным духом скитаться по дому, чувствуя ломоту в теле, а также оглашать пространство своим драконьим кашлем. Делать было, так-то, нечего. Вязать я не могла, потому что постоянно сбивалась со счёта, читать не давал всё тот же кашель, отвлекающий от текста, и сонное состояние. Спасали только программы на телевизоре, под которые я мирно засыпала на диванчике, а также безумные идеи невменяемых букашек по типу кросса по лестнице, где я уже после третьего раза не могла и шагу ступить. Хорошо, что сестра об этом не знала…

В общем, я медленно сходила с ума от ничегонеделания, придумывая, как бы уговорить Ветту завести в доме какое-то животное. Рыбки у меня были, но тётка случайно вылила их в унитаз, когда я мыла аквариум и на время переселила их в непрозрачную вазу; хомяк — тоже, но он сбежал, и его поймал соседский кот, а вот попугая уже отдала обратно в зоомагазин Ветта, ибо он был настоящей истеричкой, вопя своим противным голосом в любое время. За более крупным животным типа собаки ухаживать было некому, ведь я большую часть времени была в школе, а Ветта на работе, а котов не любила захаживающая к нам тётя.

И где-то прямиком на мысли о домашней змее домой, словно чувствуя, вернулась сестра, да ещё и не с пустыми руками. Передо мной на журнальный столик опустился ажурный подарочный пакет, на который я глядела со всей своей подозрительностью, каким-то местом уже зная, от кого он.

— Догадайся, кто? — весело воробушком пропела Ветта, будучи довольной до нельзя. И уже это не оставляло сомнений в отправителе.

— Доктор Каллен? — Приподняв бровь, я скептически оглядела такую счастливую Ветту. Нет, меня такое внимание тоже радовало, но… Я до сих пор не могла уяснить, с чего бы? Ну, вот с какой радости всё идёт так гладко, да ещё в ту степь, куда я изначально лезть не планировала. Я ведь даже не думала о столь тесных взаимоотношениях с Калленами. Нужно было поскорее собирать букашек в кучу и обдумывать сложившуюся ситуацию.

— Он приносит свои извинения за то, что не усмотрел, — гордо ответила Ветта, явно удовлетворённая поступком Карлайла. — Вся семья Калленов желает тебе скорого выздоровления, — добавила сестра и жестами поторопила меня открыть объёмную коробку, лежавшую в пакете.

Я аккуратно открыла крышку коробки, а затем выбросила верхний слой жёлтой бумажной стружки, и перед глазами предстали две довольно миниатюрные и невероятно красивые баночки, верх которых был покрыт вощёной бумагой и перевязан бечёвкой. От них приятно пахло чем-то неуловимо знакомым, поэтому я не стала медлить и, вынув одну из баночек, зачитала: