The Twilight Saga: Equinox / Сумерки. Сага: Равноденствие

Часть 12. Каприфоль, как вечная любовь

Букашки всё сходили с ума, а моя персона неслась только вперёд, в радужное будущее, где меня ждали не только подводные камни, но и тяжесть собственных решений. Последний учебный год был как раз тем промежутком времени, когда хотелось отмотать пластинку назад, пожалуй, в начальные классы, а ещё удавиться собственной нерешительностью.

Выпускной класс — идеальное время задуматься о своём будущем. В школе постоянно напоминают об экзаменах, спрашивают, с какой профессией ты хочешь связать свою жизнь, но единственное, что хочется ответить: «С мозгами, учитель. Желательно потуже». И как взрослые только не понимают, что мы и сами не понимаем, насколько правильный наш выбор?

Как вообще можно определиться, когда ты ничегошеньки не знаешь? Стать врачом просто потому, что тебе была интересна биология? Юристом, потому что подвешен язык? Ветеринаром, ибо животные идут на контакт? Вот только на биологии не показывают трупы, настоящие органы людей, не заставляют разрезать мышей или ампутировать конечность. В школе не рассказывают о законах, всей тяжести криминальных кодексов и головной боли от кипы бумаг, которые никогда не заканчиваются. И так со всем, куда бы ни подайся; в каждой отрасли есть свои нюансы.

Как вообще можно что-то выбрать, когда практических знаний нет? Теория — бесполезная вещица, я вам скажу. Можно читать кровавые детективы, а при виде растерзанного трупа беременной женщины — падать в обморок. Можно не бояться крови, но, увидев перерезанное поездом тело подростка, больше никогда не забыть этого ужаса. И таких примеров море, на каждую профессию, ведь, выбирая какое-то направление, невозможно знать всё.

И всё же нас давят. Выбирай, выбирай, выбирай! А как? Здесь не знаешь, что завтра будет, а тебя просят сделать выбор всей своей жизни в один миг. Единственное, что остаётся, это ткнуть пальцем в небо и надеяться, что не прогадал. Кому-то везёт, а кто-то сворачивает на полпути, осознавая свою ошибку. Вот только потраченного времени не вернёшь, как и разрушенных надежд.

Выпускной класс — жестокая реалия жизни, когда впервые принимаешь решение, ответственное за своё будущее. Девятнадцать лет сидеть в гнезде, кормиться благодаря родителям, а потом миг — и тебя сбрасывают с огромной высоты, надеясь, что ты расправишь крылья. И никому нет дела до того, что ты, может, ещё не готов, что у тебя не окрепли кости, ведь все так делают, значит, должен и ты.

К счастью, я примерно знала, чего хочу. Мне нравилось рукоделие, поэтому я желала связать себя именно с этой отраслью. Какой-то колледж для галочки, а там несколько курсов и… На самом деле, ни черта это было не легко. Сложно не сомневаться, когда вокруг все то и дело твердят: «Университет. Высшее образование. Это важно, Энни-Лотте!» И ведь не от учителей слышно, а от одноклассников. Все стремятся так высоко забраться, устроиться получше, что, когда говоришь о своих скромных планах, резко замолкают и… Впрочем, мне к косым взглядам и смешкам не привыкать.

Но сколько бы ни храбрилась, а сердце всё равно было не на месте. С самого первого дня учёбы, когда пути назад уже нет. Правильно ли я поступаю? Не буду ли жалеть? Эти вопросы никак не стихали, стеная где-то глубоко в душе, рядом с неуверенностью и страхом. Вместе с этим мысли опаляла и злость. На саму себя, на свою нерешительность и на то, что как дурочка прислушиваюсь к другим. «Каждый индивидуален», — твердила я себе, клацая ручкой и слушая о том, в какие престижные университеты собрались одноклассники. «Ты всё делаешь правильно, Лотти», — уверяла я себя, сохраняя на лице полную незаинтересованность и хладнокровие.

Не знаю, смогла бы я в действительности забыть об этой проблеме, уверовав в себя, свои силы и довольно давно принятое решение, если бы не близкие люди, взор которых никогда не терял меня из виду. В первую же неделю, заметив мой задумчивый вид и в целом непривычно меланхоличное настроение, что Стив с Веттой, что большая часть Калленов будто сговорились, каким-то шестым чувством узнав о моих переживаниях. То ли это Элис каким-то образом про всё прознала, то ли мои мысли были слишком типичными для выпускницы, но проблему уловить им удалось правильно.

Сложно оставаться недовольным задумчивым ёжиком, когда вокруг тебя все улыбаются. Тем более когда за улыбками идёт саркастичное: «Нет ничего более совершенного, чем абсолютная свобода от чужого мнения, Лотти. Не будь несмышлёнышем и покажи жизни язык, как ты обычно это делаешь», — от Стива. «Не хмурься, а то своего жениха отпугнёшь. Есть ли у тебя кто-то важнее этого блондинистого мальчика, кроме друзей? Нет? И почему ты пытаешься понравиться кому-то ещё? Сто лет ведь других людей не замечала, только к близким прислушивалась, а теперь вдруг… Слушай только своё сердце, Лотти», — тёплые слова от Ветты и её яблочный пирог.

Конечно, свою любовь и участие проявила Эсме, которая с каждым разом всё чётче ощущалась родителем; в очередную нашу встречу она просто обняла меня и шепнула: «Мы всегда тебя поддержим, дорогая. Можешь на нас рассчитывать». И разве нужно мне было большее? Уж если только от этого комнатку букашек накрывала волна нежности, такая сверкающе-розовая, с лепестками, то что говорить про улыбку Карлайла и его простое: «Мы рядом».

Кто бы сомневался, что Розали сумеет высказаться без слов. Обычно ей такое проворачивать помогала живая мимика, тем более в случаях, когда она злилась, но в этот раз Хейл всего лишь скупила, наверное, полмагазина журналов со схемами вязания, интервью с известными брендами и личностями, которые в той или иной мере взаимодействовали с моим хобби, желающим перерасти в дело жизни, а ещё выбила из меня обещание связать ей когда-то кофточку, которая, цитирую, единственная во всём мире, и та уже куплена.