The Twilight Saga: Equinox / Сумерки. Сага: Равноденствие

Часть 14. Утопая в рождественском дождике

Незаметно месяцы сменяли друг друга. Осенние листья всё опадали, выстилая причудливый ковёр на земле, а хвойные ветви, словно дождавшись своего часа, с каждым днём набирали, казалось, больше сил и красоты. Медленно, но верно к Форксу подбиралась зима, пытаясь отобрать у сестры-осени корону и взойти на престол времён года. Будто отражая сражения двух властителей, на улице с утра всё покрывалось инеем, а к обеду начинались проливные дожди. Красота морозной белизны сменялась пасмурной, мокрой погодой, а к ночи образовывался настоящий гололёд.

Но победитель был очевиден: к началу декабря Форкс плотно утонул под снежными завалами к негодованию отцов семейств, вынужденных браться за лопаты, и счастью детишек. Снег не прекращал сыпаться огромными хлопьями, украшая ресницы прохожих и пробуждая то самое ворчливое, но всё же приятное ожидание Рождества. Все вокруг суетились, украшая дома гирляндами, дворы — снежными фигурами или декорациями, а комнаты — елью, что просто заполняла дом свежим морозным ароматом, вынуждая с каждым разом вдыхать его всё глубже.

Не сказать, что я обожала зиму как таковую, ведь холод, мокрые ботинки и снег, залетавший за шиворот, не мечта каждого, но я с нетерпением и воодушевлением ждала праздников. Не так были важны подарки, как внимание, уютная семейная атмосфера, смех за праздничным столом и просто близость, что в такие дни были особенными. Всё это побуждало моих букашек, обмотавшись разноцветным дождиком, танцевать вокруг ёлки, чудным образом появившейся у них в комнатке, и делать самодельные украшения, втихую запасаясь шампанским.

Ещё одной прелестью, ради которой стоило терпеть залетающие в нос и рот снежинки, были мандарины. Да, их можно купить круглый год, но такими вкусными, как зимой, они не бывают никогда. Эти цитрусовые вываливались у меня из карманов, лежали в каждом углу дома и занимали в сумке места больше, чем тетради. Я объедалась ими и радовалась, что у меня нет аллергии. Мандарины были святыней лично моей зимы, поэтому мои руки практически всегда в это время года пахли цитрусовыми, а ногти нередко были чуть рыжеватыми.

Это было время снежных битв в школе и недовольного ворчания близких, когда заявлялся домой вымокший насквозь. Для меня это было чудом. Форкс засыпало снегом, а я никак не могла налюбоваться белыми просторами. Сент-Джордж редко радовал жителей городка толстым слоем снега, если тот вообще был. Поэтому от этой зимы я брала всё, что только могла, немного пренебрежительно относясь к своему здоровью и комфорту. Я, словно маленькая девочка, упрямо играла на улице, никак не признавая, что продрогла до нитки, да и вообще зуб на зуб уже не попадает.

Самой большой загадкой мироздания было, как я с таким активизировавшимся шилом в жопе смогла не заболеть. То ли это вечные чаи и витамины, которые мне подсовывала Ветта, были виноваты, то ли мои мандарины, но что-то крепко держало моё здоровье на тонкой ниточке над пропастью всех возможных инфекционных заболеваний, не давая свалиться. И это, конечно же, радовало вдвойне, потому что, если бы заболела прямиком под Рождество, я бы прокляла этот мир и нарекла себя эдакой неудачницей.

Это время было особенным. И ведь не только благодаря действительно зимней погоде, прилетавшим в спину снежкам, мандаринам, снежным скульптурам и неумелым крепостям во дворах. У меня, как говорится, были свои привилегии на этот сезон, о которых до одного прекрасного дня я знать не знала. Естественно, я всегда помнила о том, что Форкс — окружённый высокими склонами городок, что я как бы связана с кланом вампиров, но сопоставить эти два факта, пока меня на руках не принесли к началу спуска с горы, я даже не подумала.

Не знаю, почему я так наивно полагала, что бейсбол в грозу — это единственное преувеличенное человеческое развлечение вампиров, но я оказалась в корне неправа. Олимпийский клан знал, как развлекаться, и зима оказалась одним из самых любимых сезонов для этой семьи. Поэтому, когда меня затащили на верхушку склона, и там я увидела полностью расчищенный длиннющий и красивый спуск, то просто закричала от восторга, чуть не навернувшись в процессе выражения всей бури эмоций.

К сожалению, за свою жизнь я редко имела дело с лыжами, поэтому сразу же от них отказалась, беспокоясь за целостность своих костей и лица, а вот тюбинг очень даже соблазнял. Хотя я всё ещё думала над тем, что где-то не так сверну и врежусь в дерево, но у меня всегда рядом был Джаспер, с удовольствием согласившийся разделить со мной все шесть спусков, на которые меня и моего голоса хватило.

И, боже, цензурных выражений после первого же проката у меня не осталось, разве что только невозможный вопль счастливого фазана застыл где-то в горле, не успев вылететь в процессе спуска. Была бы я чуть понаглее и прямолинейнее, как те уверенные в себе красотки в сериалах, сказала бы, что восторг от секса не так хорош, как вот это вот всё, но, во-первых, я была всё ещё чиста, как утренняя роса, — хотя я научно не знаю, насколько она чистая и правда ли это вообще, — как белое полотно, которого ещё не коснулась кисть художника и так далее, а во-вторых, после первого спуска в мыслях был один вопрос: не оглушила ли я там своего вампира истошным криком счастливого смертника. К счастью, Джаспер был в порядке и стойко согласился со мной на ещё пять спусков, каждый раз аккуратно и на руках поднимая меня к началу горки, пока я никак не могла наговориться от счастья, лепеча что-то словно ребёнок и переменно благодарно целуя его куда придётся.

Счастье разливалось эхом смеха среди вершин, и в эти моменты с грустью думалось лишь о том, что не все дорогие люди рядом. Розали и Эмметт должны были приехать только на Рождество, и я, если быть честной, ждала их больше, чем подарков под елкой. Хотелось бы мне, чтобы рядом был и один неугомонный волк, который пока сидел в Резервации и тонул под наплывом полугодовых контрольных.