The Twilight Saga: Equinox / Сумерки. Сага: Равноденствие

Спэшл 1.2. То, что остаётся тайной

Кровь не стыла в венах, слёзы не лились. Но мир таял в пламени чёрно-бордовой агонии, чьи мучительные стоны окрашивали обшарпанные стены растлёнными грехами. Одно лишь сердцебиение затягивало удавку на шее, не позволяя обнажить миру окровавленное нутро и злость, что ненасытно поглощала разум, раз за разом воспевая оду инстинктам, которые подобно изголодавшимся псам рвались к своей жертве.

Оставалось только замереть. Застыть надтреснутым мраморным идолом, улавливая каждый тяжёлый вдох и стон, ядом проникавший в душу, затягивая в смолисто-чёрный омут. Вампиры не были ангелами… Но лопатки жгло раскалённым огнём, словно из спины с мясом вырвали крылья, оставив зиять гниющие раны. Жажда мести манящей мелодией разливалась по телу, да только не было уже кому мстить. И звук ломающегося тела оставался лишь в воображении, сильнее подрывая самоконтроль.

— Ты перебарщиваешь, — шёпотом поделилась Розали, прекрасно осознавая, что Джаспер и в этот раз не поднимется. — Это не больница, Джаспер. — Она покачала головой, глядя на метания Лотти во сне.

Они пришли слишком поздно. Вывих плечевого сустава, вторая степень сотрясения мозга при закрытой черепно-мозговой травме, множественные гематомы на теле — в больницу Лотти доставили с подозрением на внутричерепную гематому. Вскоре началась лихорадка из-за переохлаждения и бред, возвращавшиеся каждую ночь, сколько бы температуру ни сбивали. И так три дня, пока лихорадка и постоянная рвота окончательно не исчезли, дав врачам сделать МРТ.

Старшей Ортего, Ветталии, пришлось соврать. Сказали, что постарался медведь, но на поляну высунулась Белла и спугнула зверя, не позволив закончить начатое. Но оправдания мало кого интересовали, пока Лотти сгорала на больничной койке. Тем более Джаспера, которому приходилось покидать возлюбленную слишком часто.

Его жажда крови тяжело поддавалась контролю даже в спокойные времена, и Розали поражалась, как он держался, чтобы не вцепиться хоть кому-то в глотку, ведь злость в его груди не находила выхода. В стенах больницы было слишком много пациентов и постоянный запах крови, а возле Лотти дежурили родные, не позволяя прикасаться слишком долго, поэтому Джасперу приходилось уходить, сцепляя челюсти как можно сильнее.

Только благодаря Карлайлу на четвёртый день Энни позволили забрать домой под строгий присмотр Ветталии, которая могла полноценно отслеживать состояние сестры. Лотти по-прежнему было тяжело: она проваливалась в тревожный сон, а когда просыпалась, слегка терялась в пространстве. К тому же передвижение по дому давалось ей нелегко из-за обширных гематом, а повреждённые мышцы плеча не позволяли использовать руку.

— Я понимаю… что тебе тяжело. — Розали старалась подбирать слова, осознавая, какой тонкий лёд у неё под ногами. — Но ты уже вторые сутки не оставляешь этот дом. Я или Эсме… Мы присмотрим за Лотти. — Она знала, что слова ничего не изменят. Но Розали не нравились внимательные взгляды, которыми Ветта провожала Джаспера, к тому же Роуз замечала недовольство Стива, направленное на брата.

Лотти оказалась дома, и Джаспер… завладел всем. Он беспрепятственно отобрал власть, сделав чужой дом своей территорией. Без привычной сдержанной улыбки, учтивости или просьб. У Джаспера не было сил играть в игры, притворяться девятнадцатилетним мальчишкой. Он уважал Ветталию, принимал Стива, но подчиняться им в такой ситуации? Он бы послушал, как они пытаются намекнуть ему об излишнем вмешательстве, учитывая, что сейчас даже Роуз проявляла чудеса тактичности.

— Три дня я не мог быть подле неё, — словно лезвием полоснул ответ. — Предлагаешь мне и сейчас уйти? — В медовых глазах отразилась насмешка. — Не стоит так волноваться, я, может, сейчас и не сосредоточие хладнокровия, но продолжаю отслеживать ситуацию. — Джаспера безусловно успокаивало покровительство Ветталии, несмотря на все её тревоги, а возмущение Стива просто не принималось во внимание, учитывая поверхностный характер этого чувства.

— Ну, как знаешь, — нейтрально бросила Розали, но от Джаспера не укрылась её ядовитая досада. — Хотя с ней бы ничего не случилось за пару часов твоего отсутствия, — немного расслабившись, бросила она, лишь мгновением позже осознав свои слова. — Я бы присмотрела за Лотти, — слетело резкое оправдание, и Розали уверенно отступила на шаг назад, пытаясь не сталкиваться с Джаспером взглядом.

Розали уважала Джаспера, но и заведомо побаивалась. Любой бы опасался, увидев количество безобразных шрамов на его теле. Он был частью семьи, но не зависел от Карлайла. После главы клана Джаспер — единственный, кто долгие годы выживал самостоятельно, при этом ещё и на территории, где велись вампирские войны. Он не был обращён Карлайлом, у него не было перед ним какого-то долга, как и благодарности за спасённую жизнь и наставничество, присущей остальным членам семьи.

Эсме, Розали, Эдвард и даже Эмметт — всех обратили на грани смерти, даруя второй шанс. Даже Элис была крепче связана с кланом, так как ещё до встречи с Калленами видела их в видениях, уже зная многое и считая семьёй. Но вот Джаспер… Он уважал Карлайла, испытывал привязанность и благодарность за спокойную жизнь, но нечто большее? Розали просто знала, что Джаспер меньше всех зависим от семьи; он был самодостаточен, поэтому вызывал в ней больше страха и опасений. В случае чего… никто не смог бы повлиять на него.

— Присмотрела бы? — леденящий душу, совсем тихий смех заполнил разум. — Какая ты верная и сердобольная подруга, Розали, — сладкой патокой пролился сарказм, испачкав душу. — Мне напомнить тебе, что случилось в больнице? — Джаспер всё не мог поймать взгляд Роуз, но взамен прекрасно ощущал, как в её груди расползается эхо озлобленного стыда. — Не хотела, чтобы я вспоминал? — Его брови изогнулись. — Надо было тогда держать язык за зубами, — хлёсткой пощёчиной сорвались слова.

— Я ничего не сделала! — сдавленно прошипела Розали, тут же закрывая ладонью, видимо, даже для неё слишком болтливый рот. Что ж, ей очень редко удавалось вовремя остановиться.