Тиамаранта. Око новой зари.

3. Доброе утро, герой!

"Доброе утро, последний герой! Доброе утро тебе и таким, как ты!...

В.Цой. "Последний герой"

...Море пахнет, как свежепролитая кровь. Солёной влагой и чем-то металлическим...

Вокруг меня тьма. Такая черная, что кажется густой и почти осязаемой. Тьма и тишина. Ни единого звука. Моя кожа не ощущает ничего, даже щекочущей прохлады движений воздуха. Мой нос не улавливает никаких запахов, даже собственного тела. Пустота и тьма... Я...умер?

Боли, которой я так боялся, тоже не было и в помине. Просто в один момент мир погас, и я очутился здесь. Как давно? Мгновение назад, а может, час? А может и много сотен лет. Время не существует в этом месте. Ничего не существует. Только жалкие остатки меня. Стайка нескадных мыслей. Но, наверно, и они скоро пропадут.

Голос? Я слышу голос! Такой тихий и знакомый. Родной. Мама! Ты что-то шепчешь мне про вечную жизнь, небеса и крылья? Ты в раю, и теперь зовешь меня к себе? Хочешь, чтобы я стал ангелом, как ты? Я согласен. Я так соскучился, мама...

Ещё один голос. Другой, но тоже очень знакомый. Отец! Папа! И ты здесь? Я знал, что после смерти ты нашел маму и вы вместе на небесах! Когда ты ушел вслед за мамой всего через месяц, мне было всего пять, но бабушка сказала мне, что души любящих ни за что не разлучат и после смерти. Что ты сказал? Прости, я очень плохо слышу. Что-то про свет и наставление заблудшим? Да, да! Я согласен! Теперь я буду с вами! Скоро эта проклятая тьма расступится и я увижу вас. Что? Новое имя? Арвинт. Красивое, мне нравится. Я принимаю его, папа... Я готов. Я. Готов.

Твою ж Марусю тролли гнали! До чего больно! Правый бок горит так, как если бы его облили бензином и подожгли. Да, не так я представлял себе обращение в ангела! Жгучую боль в спине, под лопатками, где должны были быть крылья, да, я предполагал, но это! Я передумал, эй, верните во тьму!

Так, что по ощущениям? Я лежу. На земле лицом вниз. Вокруг воняет кровью и, кажется, помойкой. Да, не таким мне виделся рай, ой не таким.

Надо осмотреться. Так, руками упёрлись, ноги подобрали, встаём!

От боли в боку меня сильно пошатнуло и отбросило назад. Ну как же к стати пришлась эта стена! Я опёрся рукой о выступ грубо сколоченных досок и с большим трудом открыл глаза.

Вокруг царит атмосфера сельской разрухи. В маленьком закутке между двумя неопределенного вида строениями из грубо отесаных досок, судя по запахам и кучам сваленных объедков расположилась помойка и туалет в одном лице. На неровной грунтовой тропинке довольно большая лужа крови. Моей крови! Эта же самая кровь на моих руках, некогда белой, с широкими рукавами рубашке, а так же на коричневых замшевых штанах.

Стоп. Что с моими руками?! В том, что эти паучьи лапки теперь мои я не сомневаюсь, но откуда? Да, при жизни мои пальцы тоже были довольно длинными и худыми, как собственно, и я сам, но то, что я вижу сейчас... Ладонь узкая, кожа бледная и тонкая настолько, что я, кажется, могу разглядеть капиляры. А эти пальцы? Длинные настолько, что кажется, будто приросло по две лишние фаланги. Ну-ка? Я сжимаю пальцы в кулак. Отбой, мутаций не обнаружено. Пальцы, как пальцы.

Прекратив разглядывать собственные конечности, я принял решение покинуть этот гостиприимный закуток. Сил хватило на целых десять шагов, после чего в ушах зашумело и ослабшее тело рухнуло на колени. Рыдать-помирать, я же здесь так и откинусь!

Помощь пришла, откуда не ждали. Едва я справился с силой гравитации и заставил-таки тушку принять вертикальное положение, в ставший уже почти родным тупичок свернула девушка в очень странном, на манер средневекового наряде. Девчонка вскрикнула, прижав обе ладони к губам, а огромная корзина, ещё минуту назад покоившаяся в ее руках с треском рухнула на землю. Она что-то тараторила на незнакомом мне языке, поочередно то вздыхая, то явно намереваясь разрыдаться. Все, что я понял по ее жестам, что мне следует взять ее под руку и идти за ней. Куда? Зачем?

С другой стороны, какая, в общем-то, разница? Если я останусь здесь, то умру. Второй раз. Какая ирония. Едва переродился и снова умирать. Истечь кровью в окружении ароматов испражнений и с видом на свалку пищевых отходов уж далеко не предмет мечтаний. Поэтому, я ухватился за протянутую девушкой руку и послушно поплелся вслед за ней.

Глаза я старался держать полузакрытыми, а потому о смене окружающего пейзажа узнал лишь по изменившимся звукам и запахам. Вот, где-то неподалеку заржала лошадь, проскрипели колеса повозки. В воздухе взвился запах свежей выпечки и, кажется, табака. Моя спасительница семенит мелкими шажками, старательно поддерживая меня под плечо. Ну и силища в ней! Сама от горшка в три прыжка, а тащит меня почти волоком, притом трещит не замолкая и даже не запыхалась! Мне бы так.

Минут через двадцать мы свернули с относительно узкой дорожки на широкий тракт. Земля под ногами стала твёрже, слева и справа под ногами виднелись четыре неглубоких колеи. Ощущение времени, к стати, вернулось. Ага, вместе с боью, слабостью, жаждой и голодом! Как там говорил один мой тиммейт? Мне больно, и ззначит я живой. Этим я и утешал себя всю оставшуюся часть пути.

Спустя ещё двадцать минут беспрерывного пути и непрекращающегося потока болтовни моей спасительницы мы свернули на узкую дорожку и встали у покосившейся калитки. Девушка уверенно постучала по металлической пластине, закреплённой на столбе рядом и стала ждать.