Тиамаранта. Око новой зари.

4. Суть и Сушность.

Медовые лучи предзакатного, летнего солнца заливали своим теплым светом небольшую комнатку, скользили по бревенчатым стенам, путались в ситцевых цветастых занавесках. Магистр Ирелия неспешно протягивала травяной отвар, щедро приправленный медом, разглядывая лицо и ауру молодого раба.

Час назад она завершила все процедуры по исцелению этого человека. Общее зелье исцеления, насильно влитое в горло капризного пациента сейчас уже наверняка закончило сращивать два сломанных ребра, а от глубокой раны на боку не осталось даже шрама. Ещё немного, и он проснется. Тогда-то магиня и задаст мальчишке все насущные вопросы.

И в первую очередь, магистр желала знать, кто перед ней. Нет, кое-что она и так смогла узнать. Это не так сложно. По внешнему виду и ауре разумного опытный маг мог понять куда больше, чем из многочасовых разговоров. Например, уже сейчас Ирелия тьер Миатт была уверена, что перед ней раб из касты магов-подручных. Вообще, в землях союзной империи девяти разумных расс, брать магов в рабство строго воспрещено. Исключением являлись преступники, осуждённые на лишение имени и воли. Такое наказание, обычно, присуждалось магам, решившимся на необоснованное использование силы против власти императора или отнявшим жизнь или волю без острой на то нужды. Но на преступника этот мальчишка никак не тянул. Слишком уж юн он для таких свершений. Ведь на вид ему не больше двадцати, а к этому возрасту молодые одаренные, получающие самое лучшее образование едва могли держать под контролем вязь атакующего заклятья третьего круга. А это, к слову, даже не средний уровень! Таким человека не убить.

Густые белесые ресницы мелко задрожали, и юноша распахнул бирюзовые глаза.

Так. Где это я? Последнее, что я помню, это покосившуюся калитку, болтливую пампушку и ласковые объятья матушки-земли, в которые она приняла мое лишившееся контроля разума тело. А ещё я помню боль. И кровь. Много крови. Моей крови. На руках, одежде...

Сейчас же, судя по ощущениям, ни того, ни другого на мне нет. Зато присутствует чувство невероятной лёгкости и наполненности одновременно. Сила так и плещется во мне. Я готов сдвинуть Урал к Комчатае, и даже не запыхаться. Это же просто отлично! Так, встаём и осматривается. А то по виду потолка я мало что могу понять об окружающем пространстве.

Ух... Что-то я поторопился. И с Уралом, и с изменением положения в пространстве. Стоило мне только сесть, как к горлу подступила волна тошноты, а картинка перед глазами пошатнулась и пошла хороводом. Вот это вертолеты! Что-то похожее я испытал только однажды, нажравшись бабкиного самогона на выпускном. Тогда я спер бутыль в литр габаритом, чтобы, в надежде завести друзей и получить уважение, понтануться перед бывшими одноклассниками. Те, ожидаемо, послали меня лесом, и тогда я с горя ополовинил сосуд в одно лицо. Ох и получил я нагоняй тогда от бабушки! Правда, уже утром. А с вечера, когда я, едва стоявший на ногах вполз в коридор квартиры, меня усадили за стол, поставили перед носом полную тарелку наваристых щей и заставили съесть все, до капли. Потом бабуля сунула в рот ложку странного серого порошка, от которого немного прояснилось в голове и погнала в постель. Эх, где же ты сейчас, бабуля с этим чудо-средством...

За моей спиной раздался чуть хрипловатый, низкий женский голос. Незнакомка, как я понял, говорила на том же незнакомом мне языке, что и моя недавняя спасительница. Тон ее был требовательным, а в голосе звучали повелительное нотки. Женщина приказывала, не просила и не спрашивала. И, стоило мне обернуться, мысли дать отпор за наглость пропали сами собой.

Если вы хоть раз слышали фразу "красивая смерть", то я же прямо сейчас смотрел ей в глаза. Признаюсь, я струсил. Уж слишком угрожающе смотрелась эта худая высокая леди с черными, как сама тьма глазами. В том, что эта женщина-леди не было даже сомнений. Слишком властной и величественной была ее осанка, слишком уверенно требовательным был ее взгляд. Так нести себя может только дама высшего света.

Отойдя от первого шока, я, превозмогая головокружение и сдерживая рвотный позыв, как сидел, склонился в почтительном поклоне. Так, кажется, приветствовали власть имущих в играх персонажи? Судя по довольной полуулыбке, скользнувшей по губам женщины, с формой приветствия я не промахнулся. Она сказала что-то ещё, судя по тону явно требуя ответа, но я, как и прежде, не понял ни слова, лишь глупо хлопая на нее глазами. Кажется, она разозлилась.

Одним едва уловимым движением леди оказалась рядом со мной. Омуты ее черных глаз оказались напротив моих, а холодные, длинные пальцы легли на мои виски. Мгновение-и комната с бревенчатыми стенами вокруг перестала существовать. Весь мир словно схлопнулся, оставив только меня, и эти глаза. Кажется, я забыл, как дышать. Мать родная, что творится?

Мгновение спустя в моей голове раздался голос. Мне показалось, что часть моих мыслей, моей сути вытеснили куда-то в дальний угол, и на ее место пришел он.

"Не смей мне лгать. Если решишься, я увижу. Если увижу-накажу. Чего ты боишься? Боли? Хорошо. Значит, будет больно. Теперь отвечай, кто ты? Как попал в Ёнхиль? Кто хотел тебя убить? Кто твой хозяин?"

Мой мозг плавился изнутри. Какой хозяин? Что за Ёнхиль? Я с трудом пытался собрать свои разбежавшиеся стайкой напуганных тараканов мысли в кучку, но выходило это с трудом. А если быть точнее, не выходило вовсе. Во мне, в моем разуме началась странная борьба. Словно два я, две разные памяти стремились открыться этой женщине, но ни один так и не смог этого сделать.

"Странно... Ты словно прожил две жизни... Такие шутки подвластны только богам." Голос леди, звучавший в голове изменился. Пропали повелительное нотки. Порой мне даже казалось, что она сочувствует мне. "Позволь, я взгляну сама? Но прежде, назови мне свое имя."