Тигр на закате. Том 1

Глава 8. Я просто хочу быть уверена, что...

Нога казалось, стала в два раза больше, чем была с начала.

— А-а-ай! — взвизгнула я.

— Я это должна понимать, как то, что ты не сможешь идти, правильно? — еще недовольнее проворчала учительница. Я только махнула головой прикусив губу, чтобы не начать стонать от боли когда она потрогала мою ногу. А я так надеялась, что все уже прошло…
— Доминик, ты поможешь Яне добраться до травмпункта? Или мне пойти с вами? — угрожаеще сказала учительница.
— Все хорошо, мисс Хермана, я и сам справлюсь, — учтиво ответил он.
Взяв мою руку и перекинув ее через свою шею, он слегка приподнял меня от земли, что бы я ее не касалась.

Выйдя за двери, в раздевалку для мальчиков, в которой уже никого не было, он приподнял меня и взял на руки, как куклу. Я не знала, что мне говорить. Одновременно ощущая радость от того, что мы с ним так близко, что он заботится обо мне, страх, от того, что этот момент так скоро пройдет, и тошноту от переполнения обоих чувств. Я находилась в состоянии полуобморока. Ничего не сказав, он вышел в коридор, каким то образом открыв дверь.
— Круто ты играла, из тебя выйдет хороший актер, — улыбнулся он.
Вот сейчас счетчик атомной бомбы скрывающейся внутри меня дошел до нуля — у меня началась истерика:
— Ты, что, не понял?! Я по настоящему упала, а ты к счастью меня подхватил, за несколько сантиметров от пола. Нога болит еще больше, чем в вчера! Хотя, если бы мы с тобой не договорились, — тут я начала успокаиваться и приходить в себя. — То я бы… Я бы…
— Не надо…— успокаивающим низким, даже каким-то теплым, баритоном сказал он. — Я был рядом, все хорошо… Все хорошо… — От такого голоса я, после всех волнений, провалилась в сон.

***

Темный, теплый, ничем не обязывающий сон… Я стою рядом с Домиником, смеюсь и плачу… Он в синей форме, и я чувствую, что мы с ним уже намного старше, чем сейчас.
— Я люблю тебя, — шепчет он мне, зарывши лицо в мои волосы.
— Я тоже… — шепчу я в ответ.
Что-то шумит, но мы ничего не слышим, стоя, как одно целое… Я понимаю, что мы должны расстаться, но мы стоим так, не смотря ни на что.

***

— Просыпайся, соня. Мы пришли в учительскую, — вытащил меня из сна мягкий бархатный голос. — Нужно забрать справку, а потом мы отправимся в травмпункт…
— Хорошо, — тихо прошептала я.

Этот сон был не обычным. Он был слишком настоящим, как-будто воспоминание, но скорее из будущего… Может это был вещий сон или же просто моя бурная фантазия? Все было слишком реалестично, особенно тепло его объятий...

Я снова провалилась в сон. После этого я больше ничего не помнила: ни как Доминик забрал справку со мной на руках, ни как учитель по немецкому смотрел на нас, выписывая ее, ни как меня отвели в травмпункт и врач смотрела на нас с искорками в глазах, как-будто размышляя о чем то, ни как он понес меня через всю школу и на меня смотрел весь его класс, у которого заболел учитель по спорту и у них отменили урок. Нет, ничего этого я не помнила, потому что спала тихим, забвенным младенческим сном. У него на руках — у самого дорогого мне человека на земле — Доминика.

Проснувшись уже окончательно во второй раз, я не совсем понимала ю, что со мной и где я нахожусь. Стены были зеленые, высокий потолок, лестницы, турники… Мы же в зале для спорта! У меня был первым уроком спорт! Точно, я вывернула ногу. Хотя ее я уже не чувствовала, воспоминание заставило перевернуться внизу живота все вверх дном от боли, которую пришлось испытать. Смотря на ногу, я удивлялась мастерству медсестры в травмпункте. Лодыжка была замотана в несколько слона, и в каждый слой был положен тонкий мешочек жидкого льда - холодной синей жидкости, специально для повреждений. На бинте была закреплена белая тугая повязка, которая стягивала мою ногу, чтобы я ее чувствовала, но она не распухла. Потом, чтобы придать моей ноге более красивой формы, надели на нее черную повязку, на застежке, которая очень элегантно лежала у меня на ступне, придавая ей вид более нормальной.

Попытавшись встать, меня ожидал большой провал - я прокусив губу села обратно на скамью. Не смотря на то, что нога делала весьма безобидный вид, болела она очень сильно. Похрамывая и упираясь на перила, я побрела в зал.

Весь урок мы упражнялись в кидание гандбольного мяча. Я была так довольна, что мне не надо было присутствовать. Несколько раз, запустив мяч в своих одноклассников, Соня извинялась каждую минуту. Одноклассники начали осторожнее ходить и смотреть по сторонам. В конце урока ко мне подкатился один мяч. Я хотела перекинуть его ей, но так как Соня стояла возле стенки, я промахнулась. Со всей силой мяч полетел в ее сторону, но промахнувшись на несколько градусов, он ударился о стенку, и с глухим звуком отлетел от нее. Оттолкнувшись от стены, он изменил траекторию своего полета и полетел чуть ли не в мою сторону. Но тут нужно указать на точность формулировки: "чуть ли". Он полетел не точно в мою сторону, а в сторону учительницы. Я не знала, что можно было сделать, кроме того, что провалится под землю. Крикнув: "осторожно!", все обернулись ко мне, и к моему счастью, учительница тоже. Удар мягким мячом пришелся ей ровно на спину. Хотя мяч и ничего не весил, но я не знала, как воспримет его учительница. Некоторые просто не воспринимают это в серьез, другие могут начать рассказывать про этот случай другим, неважно кому, и учителям, и детям. Поэтому я с ужасом ждала, что будет далее. Она резко обернулась и подхватила мяч. Снова повернувшись, она покачала головой и криво улыбнулась. Я поняла, что все обошлось.

Когда мы зашли, наконец, в раздевалку, ко мне подбежали Соня, Паулина и Лора. Лина спокойно шла сзади, делавши вид, что ее ничего не интересует на этом мире.

-Где ты была?- навалилось на меня сразу три вопроса - С тобой все хорошо? Что делал рядом с тобой Доминик? - чуть ли не возмутилась Соня.