Тигр на закате. Том 1

Глава 17. Может, лучше не стоит?

Наконец, я была дома. День прошел очень мучительно, а еще мучительнее было вспоминать. Вспоминать про него, про Доминика. Какое я имела право просто взять и отшить его?! Нет, это было не правильно с моей стороны. Нужно будет, как-то перед ним извиниться, но как?

Я все думала, думала, думала и наконец, одна единственная идея посетила мою уставшую от школьных уроков голову: у него же скоро день рождения! Я могла бы ему подарить новую, более красивую футболку, вместо той, куском которой он обмотал мне ногу вчера. Это была очень хорошая идея. Денег у меня своих довольно много, так что я была не ограничена в бюджете. Но была одна проблема. Я сейчас не могла нормально двигаться из-за ноги. Иногда она болит, иногда нет, и я не могла понять из-за чего.

Наверное, стоило пойти к врачу, но это было слишком рискованно для меня, так как об этом могли узнать кто-то из моей семьи: мать, отец, либо Анжелика с Даниилом — моим старшим братом. Поэтому мне приходилось мучаться и ходить так, хотя боль могла бы пройти уже завтра. А сроки уже поджимали, так-как его день рождение был шестого июня, а сейчас двадцать седьмое мая... Нужно будет успеть купить все, что надо на этой неделе, потому что на следующей — будет практика и в это время я смогу забыть.

Думая про все это, мой мозг начинал потихоньку отключаться, придумывая всякие варианты подарков, что было довольно сложно, не зная его вкуса. Мысли мои витали в пространстве, не зная, что делать.

Я подошла к кровати, взобралась на нее и легла навзничь, подложив руки под голову, но не могла уснуть и долго смотрела в окно на небо. Оно все было перед моими глазами; воздух был чистым и прозрачным; полоса Млечного Пути, пересекавшая небо по диагонали, вся утопала в сиянии. Временами я словно теряла сознание, и легкий туман дремоты на мгновение застилал передо мной небо, а потом оно снова прояснялось, и все вновь становилось ясным.

Так медленно я уходила из этого мира в мир сказок и снов, где мне обычно лучше думалось. Смотря в окно на небо я понимала, что засыпаю, но не сопротивлялась этому, так как все равно не могла бы остановить этот процесс. Мне казалось, что я — это вовсе и не я, а просто кто-то другой, за кем я наблюдаю. Это мне нравилось. Я представила, что у меня есть крылья и я могу в любой момент взять и улететь. Подальше от этого странного места, пропитанного страхами, неуверенностями и страданиями.

***

Доминик

Я смотрел, как она от меня уходит. Даже не просто бежит, а летит, от меня подальше. Что я сделал не так? Почему она от меня бежит, как-будто увидела хищника, как лань от тигра? Почему? Рой мыслей сновал через мою голову, раз за разом, жаля меня, от чего и так мой воспаленный мозг начинал думать быстрее.

Я проматывал события дня, все быстрее и быстрее: я отнес ее обратно в спортзал, оставил ее. Дальше были уроки, потом я пытался подкараулить ее возле туалета, чтобы поговорить с ней. А она, как сразу увидела меня, как только почувствовала, сразу убежала, как-будто ее облили горячей водой. Может быть, не следовало ее оставлять одну? Ну и что, если бы получил бы замечание от учителя, зато может быть, она бы со мной разговаривала!

— Доминик! Подожди! — послышался сзади женский голос.

Я обернулся. Не сразу поняв, кто это, я моргнул несколько раз. Светлые волосы, голубые глаза, розовая одежда, как у Барби. Это была Амелия. Я ее знаю, так как сижу каждый день в столовой за одним столом, хотя и одновременно и не знаю, вообще не обращаю на нее внимания. Она сестра Авроры, подруги моего брата Адриана.

И зачем только она с ними сидит на переменах? Постоянно пытается с ним говорить, веселить его. Она вроде бы милая, но иногда бывает навязчивой. Все вроде бы ничего, но иногда просто хочется посидеть в тишине, а она щебечет, о чем-нибудь своем и постоянно заглядывает в глаза, как-будто спрашивая, а ты меня слушаешь или просто так сидишь и киваешь головой?

А также она слишком ярко одевается. Я не любил, когда так одеваются, как будто на показ моды. Барби, кукла, иногда глаз режет. Вероятней всего, она хочет привлечь чье-то внимание, вероятней всего какую-ту персону противоположного пола из ее класса. Хотя меня вообще не интересовало, чье внимание она хочет привлечь, так как разговаривал с ней только ради приличия, чтобы не отшить и «не ранить еще толком не выросшую душу», как выражалась моя мать.

— Да, Амелия? Ты что-то хотела? — спросил вежливо я, пытаясь перевести дух от моей недавней битвы в мыслях.

Я так и не отошел от мысли, что я что-то не так сделал. Меня терзала совесть, и я хотел обязательно поговорить с ней, о том, что случилось и случилось ли что-то вообще.

Думая о своем, я полностью пропустил, что пыталась донести мне Амелия. Не увидев вопросительного взгляда в ее глазах, я успокоился, что не надо будет переспрашивать и прислушиваться к ее речи.

— Понятно, — сказал он. — А теперь, я бы посоветовал нам поторопиться, так как... — я посмотрел на часы на правой руке. — Через две с половиной минуты прозвенит звонок и нам обоим сделают замечания за опоздание. В моем случае это не будет так важно, так как мой учитель всегда приходит сам с опозданием и поэтому старается не делать замечаний, а в твоем случае все может обернуться более трагически, — улыбнулся я и многозначительно поднял брови.

Амелия имела довольно низкие оценки по важным предметам, например, как языки, математика, физика или химия, а также уже два замечания за опоздания. Если она получит третье — то, может быть, она «продлит контракт с девятым классом на год», как смеялся Адриан.

— Я поняла, — грустно сказала она. — Я тогда пойду?

В ее глазах была смесь грусти и надежды, так как она понимала, что я ей отвечу. Но ее девизом была фраза: «Надежда умирает последней», и поэтому она редко сдавалась.

— Да, — мягко сказал я.