Тигр на закате. Том 1

Глава 12. Невидимка

«Я тут, кто спрашивал?»

Такими были первые слова Диего. У него был бархатный голос, баритон, временами переходящий в бас с легкой хрипотцой, словно в нем навсегда остался шепот ветра, пробежавший по сухим опалым осенним листьям.

Когда он говорил, казалось, что я спускаюсь в прохладный ручеек. По коже пробежались мурашки. Этот голос хотелось слушать вечно. Он медленно тек вдаль, убаюкивая своею певучестью.

Диего говорил не громко, не на показ, как, казалось, должен был говорить такой человек, как он. Нет, совсем наоборот. Его голос обволакивал, медленно, постепенно, вызывая ощущение странной безопасности и легкого беспокойства одновременно — как будто за этими интонациями скрывалось больше, чем можно было понять с первого раза. И стоило ему произнести хоть одно слово, как пространство между нами заметно уплотнилось, становилось более насыщенным — воздух тяжелел, но не давил, а, напротив, притягивал, как аромат чего-то редкого, знакомого, но забытого.

Я очнулась от своих размышлений. Решив быть странной до конца, я ответила на его поставленный с ухмылкой вопрос:

— Я спрашивала. Мне интересно было познакомиться с испанцем, про которого все говорят неделю. А он оказывается еще и невидимка — теперь ясно, почему он так популярен среди девочек, — я фыркнула, понимая, что начинаю импровизировать.

Увидев удивленные и слегка испуганные глаза Антонии и Сары, я решила продолжать в том же духе, так как такой они меня еще не видели, и, может быть, никогда больше не увидят. На тренировках, в школе танцев, я веду себя более спокойно, сдержанно, не выхожу в центр, и стараюсь не показывать свою натуру вообще. Но такой дерзкий голос Диего вытаскивал потихоньку из меня настоящее «Я».

Я не любила уклоняться, подчинятся, делать, что мне приказывают, особенно если, например, как в этом случае — мне это не выгодно. Сейчас нельзя было показаться неженкой. Я почувствовала, как во мне что-то щелкнуло — как если бы внезапно сорвали с тормоза внутренний механизм, который до этого столько лет работал в режиме «тишина». Мне больше не хотелось быть фоновой фигурой, той самой, что сдержанно кивает, делает все правильно и говорит вполголоса. Пусть это был всего один момент — но он казался важным, почти решающим. И я не собиралась отступать.

Диего посмотрел на меня — спокойно, почти лениво, но с каким-то мерцающим интересом в глазах. Он, кажется, не ожидал такого — как и все остальные. Его бровь чуть приподнялась, губы растянулись в едва заметной улыбке, не насмешливой, но настороженной, как у хищника, который только что заметил движение в траве. Мне показалось, что он слушает не столько мои слова, сколько то, как я их говорю. Словно вымеряет, прикидывает меня к чему-то, в своей собственной системе координат.

Антония и Сара переглянулись. Их глаза — удивленные, с долей испуга — говорили, что они не узнают меня. И это, почему-то, придало мне еще больше уверенности. Я вдруг поняла, что мне не хочется возвращаться к прежнему образу: тихой, уравновешенной, предсказуемой. Ведь вот она — я, настоящая, как на сцене без маски. Слишком долго я прятала это «я», будто оно было чем-то недопустимым, неприемлемым, но сейчас… сейчас оно вдруг оказалось полезным, нужным и, как ни странно, живым.

Диего чуть наклонил голову, будто бы изучая. Его взгляд был цепким, но не давящим — наоборот, он словно тянул изнутри, вытягивал из меня каждое следующее слово, подталкивал к действию. И я чувствовала: он играет. Но я тоже умею играть — просто раньше не знала, что правила можно не принимать, а менять под себя.

Сбегать сейчас — значило бы предать саму себя. Улыбаться глупо — значило бы уступить. А сдаться? Даже мысли такой не было.

Я выпрямилась, как могла, и, не глядя на реакцию подруг, продолжила — может, еще более дерзко, чем нужно было:

— А может, ты действительно невидимка, Диего? Только выбираешь, кого замечать. Удобно, наверное, да? Быть где-то и в то же время — нигде.

Он чуть прищурился, и в этот момент мне показалось, что между нами пробежал ток — не разрядный, не разрушительный, но явный. Игра началась.

Мне хотелось оказаться в центре, не для того, чтобы обратить внимание Сары и Антонии, а тем более Ника, который еще меня в таком состоянии никогда не видел. Так как в школе я стараюсь быть очень тихой и не выбиваться из фона учеников. Нет. Мне хотелось копировать Диего, полностью, до мельчайших деталей: движение рук, поворот его головы. Но нет, не для того чтобы пародировать его. Нет.

Мне он понравился.

Диего улыбнулся — тихо, почти загадочно, как будто ему самому нравилась эта игра, в которую мы вдруг оба оказались втянуты. Его глаза блеснули с той же холодной глубиной, но теперь в них мелькнуло что-то игривое, едва уловимое.

— Невидимка, говоришь? — его голос звучал мягко, но с оттенком вызова, как тихий ветерок, который неожиданно может превратиться в шторм. — Возможно. Но только для тех, кто не умеет видеть по-настоящему.

Он сделал шаг вперед, не нарушая ту дистанцию, что мы сами себе создали, и, казалось, еще сильнее сосредоточился на мне.

— А для тебя, — продолжил он. — Я, похоже, уже не совсем невидимка.

В его словах чувствовалась едва скрытая заинтересованность, игривость и… уважение? Это было нечто новое — словно он заметил не просто внешнюю оболочку, а тот внутренний огонь, который я старательно скрывала.

Я почувствовала, как сердце слегка учащенно забилось и в ответ улыбнулась смелее, чем прежде.

«Нужно забыть о школьной скромности, тут я среди друзей и врагов. Буду скромной меня либо затопчут, либо забудут и потеряют интерес вовсе» — подумала я, быстро кидая взгляды на Сару с Антонией и Оливьеру.

— Вот видишь, — сказала я, — быть видимой — это уже полдела. Главное — не бояться показать, кто ты есть на самом деле.

В этот момент Оливьера тихо вздохнула. Прервав игру, на самом интересном для нас с ним месте, я оглянулась посмотреть на нее. В ее глазах читался интерес, но не только. Я увидела в нем еще страх и зависть, чего еще никогда не видела в глазах подруг. И тут я поняла: Оливьера была на самом деле влюблена в Диего, а он просто не обращал на нее внимание.