Тигр на закате. Том 1

Глава 15. Когда часы бьют семь...

Я шла по площади, которая была засыпана новым белым снегом. Новый, невинный, белый. Он ничего не знает, что произошло. Не знает о ссорах, о ревности, о том, как быстро ломаются дружбы и как медленно заживают трещины в доверии.

Снег лежал, как чистая страница — такая, которую хочется не испортить, но ты все равно оставляешь на ней след. Я оставляла свой.

Мои шаги были легкими, почти беззвучными. Каждый шаг — как знак того, что я иду вперед. Я еще не знала, куда именно, но знала, что не могу больше стоять на месте.

Площадь была почти пуста. Лишь пара фонарей, которая отбрасывала мягкий янтарный свет, и в воздухе висела звенящая тишина, словно сама зима затаила дыхание. Я на мгновенье остановилась. Подняла голову и посмотрела на небо — оно все еще было таким же черным, как глаза Диего, и в этом было что-то пугающее и манящее одновременно.

Я подумала об Оливьере. Ее поезд давно уехал, а вместе с ним и что-то, чего я не понимала. Я до сих пор чувствовала ее короткое, холодное объятие — и пустоту после него. Была ли она очень важна мне? Нет. Слово «очень» здесь будет не уместно. Она просто была еще одним помощником по жизни, та, которая открыла мне глаза и научила не привязываться к людям. Хотя это у меня не слишком получается. Та, которая не должна быть долго в жизни, просто, как учитель, как руководитель, может даже путевой знак. Но не более, как я рассчитывала сразу.

Но сейчас, сейчас все прошло. Боли от ее ухода я не чувствовала. Сейчас было тихо. И снег все еще падал, неторопливо, мягко, как будто хотел укрыть все случившееся за тонким покрывалом забвения.

Я шла дальше, туда, где виднелись огни замка. Где ждали музыка, свет, возможно — разговор. Возможно — он.

И где я могла, наконец, быть собой, не объясняясь, не оправдываясь, не борясь. Только быть.

Когда я подошла к двери замка, я не колеблясь открыла ее. Может быть, я была уже решительней, чем несколько часов ранее. Хотя, может быть знала, что меня еще ждут четыре этажа ступенек, и будет возможность передумать. Я не была уверена. Но я зашла, и медленно устремилась по закрученной лестнице наверх. Куда я шла? Просто на танцы, как я себя убеждала, или все-таки к нему, что мне не хотелось признавать.

Дойдя до последнего этажа, я остановилась перед закрытой дверью. Что, если Диего просто подшутил надо мной, и сегодня никаких танцев нет? Что, если это было просто одно из его театральных представлений, то счастье, с которым он сказал: «Я рад?»

Я не решалась надавить на ручку, потому что понимала, что в обоих случаях все кардинально изменится. Если дверь окажется заперта, чего мне так не хотелось, я уйду и больше никогда не смогу стать настолько решительной, как была сегодня на льду. Если же дверь все-таки будет открыта, и я пройду в нее, то только судьба знает, что будет дальше. Я буду либо слишком решительной, либо слишком скромной и боязливой, что в любом случае приведет к тому, что Диего даст шанс Антонии.

Так я стояла минут пять перед дверью. Мне не хотелось разочароваться в нем, но и также —разочаровать его во мне. Но все-таки я решилась. Нажав на ручку, дверь медленно распахнулась. Внутри слышался смех, разговоры, а также много знакомых и не очень запахов. Зайдя вовнутрь, я радовалась, что я не выбрала третий вариант, который пришел в мою голову, пока я стояла перед дверью: просто сбежать и ничего не попробовать. Я сделала шаг и еще один, и поняла, что это просто здание, которое даже не изменилось с пятницы, когда у меня была здесь тренировка, и все ужасы и страхи я выдумала себе сама.

Пройдя к вешалкам, я поздоровалась с парой человек, которых впервые видела. Они смеялись, и вдруг, у меня самой от улыбок и смеха приподнялось настроение. Я улыбнулась в ответ и стала переодеваться.

Сняв с себя плащ и шарф, я аккуратно повесила их на вешалку рядом с собой. Руки немного дрожали — не от холода, а от какого-то легкого внутреннего волнения. Я машинально оглянулась, чтобы посмотреть на часы. Сейчас было всего 18:45, еще пятнадцать минут ждать, пока начнется курс. Я снова оглянулась в ожидание увидеть знакомые лица, но все тщетно. Диего не было здесь.

Люди вокруг заходили, разувались, смеялись, кто-то проверял телефон, кто-то уже встал у зеркала, поправляя волосы и рубашку. Это место жило своей легкой, немного торжественной вечерней жизнью. Здесь не было места для тяжелых мыслей. И все же мне было чуть не по себе.

Я прошла в центр этой большой комнаты, где был стол, похожий на барный и стояли высокие стулья. Я достала из сумки свою танцевальную обувь и медленно стала переобуваться. Мои пальцы все еще ощущали остаточный холод улицы, но внутри уже поднималось то ощущение, которое бывает перед выступлением — нетерпеливое, дрожащее, теплое.

— Как тебя зовут? — спросила молодая девушка Анна, которая вела несколько танцевальных курсов. — Ты пришла на сальсу?

— Я — Яна, — сказала я, понимая, что меня начинает трусить от напряжения и страха. — И да, я на сальсу.

Может быть, надо было заранее зарегистрироваться, или позвонить, сказать, что я приду?

— Хорошо, — улыбнулась она.

Анна имела красивые, длинные, кучерявые волосы белоснежного цвета — не платиновые, не светло-русые, а именно ослепительно белые, как свежевыпавший снег под утренним солнцем. Они ниспадали на ее плечи легкими волнами, и казалось, будто каждый локон жил своей жизнью — упрямой, изящной и свободной. При свете лампы они слегка поблескивали, будто хранили в себе ледяное сияние зимнего утра.

В этих волосах было что-то сказочное, даже нереальное — как-будто Анна вышла не из реального мира, а из старинной гравюры, где изображена была снежная королева. Люди часто оборачивались ей вслед, не сразу понимая, что именно привлекло их взгляд — до тех пор, пока не замечали эту белую бурю, упрятанную в причудливую прическу.

Иногда, когда она поворачивала голову или встряхивала волосами, они кружились вокруг ее лица легким облаком, и это движение было таким естественным, что, казалось, даже воздух вокруг начинал слушаться ее.