Тигр в моей голове 10

Глава 1. Взрослые игры

— Это хорошие деньги, — кивнул Охотник.

— Что? — искренне удивилась Лукреция. — Это не хорошие, а очень хорошие деньги, мой дорогой Луций! И самое главное, все они могут стать твоими!

— Это каким же образом? — заинтересованно спросил подполковник. На такие деньги уже можно было купить дом в самом Риме. — Из того, что я услышал, я понял, что половину придется отдать кому-то из Ваших подруг.

— Сестры сделали ставки на то, сколько женщин ты сможешь покрыть! — рассмеялась патрицианка. — Максимальная ставка — это двенадцать женщин. Никто не верит, что ты сможешь больше! А знаешь, что это значит?

— Нет!

— Если ты сможешь покрыть тринадцать сестер или больше, то тогда все деньги ставок уйдут тебе! — улыбнулась хозяйка виллы.

— А Вы на скольких поставили? — спросил старый диверсант.

— Я? Ни на сколько! — ответила глава тайной женской коллегии распутниц. — По правилам я не участвую в ставках, чтобы не использовать преимущества своего положения. Ну как ты думаешь, мой иберийский волк, по силам тебе такая задача?

— А как будет оцениваться факт покрытия женщины? — уточнил Охотник. — Мало ли чего Ваши сестра изобразят или придумают!

— Тут ты прав, — задумчиво произнесла Лукреция, — мы решили, что по извержению семени! Ничего более объективного придумать трудно. Но!

«Все дерьмо начинается именно после „но“, — пробормотал про себя подполковник, но вслух сказал: — И что это за „но“?

— Чтобы не было непонятных «скорострелов», время твоего соития с каждой сестрой должно быть не меньше одной двенадцатой среднего часа! — уточнила Лукреция.

— Что значит среднего часа? — удивился Охотник. — У них что, длительность часа разная?

— Римляне делили сутки на двадцать четыре часа, но в отличие от современных часов, продолжительность часа менялась в зависимости от времени года: двенадцать часов от рассвета до заката, и двенадцать часов ночью, — объяснил Анатолий. — А были еще «Стражи»: Сутки делились на восемь равных промежутков (четыре дневных и четыре ночных), сменявшихся по принципу караульной службы. Причем их длительность часа менялась в зависимости от сезона: летом час мог достигать семидесяти пять минут, а зимой сокращался до сорока пяти минут.

— Так сколько это будет в минутах? — спросил Тигр.

— Это будет примерно пять минут! — сообщил друзьям юноша. — В Древнем Риме время измеряли с помощью солнечных часов (гномонов) и водяных часов (клепсидры). Но так как сейчас ночь, значит будет использована клепсидра.

— Это что за хрень такая? — удивился Тигр.

— Водяные часы (Clepsydra): использовались, когда солнце было недоступно (ночью или в пасмурную погоду). Они представляли собой сосуд с небольшим отверстием, из которого вода вытекала с постоянной скоростью. Время определялось по количеству вытекшей воды или по уровню воды, отмеченному на внутренней стенке сосуда с помощью поплавка и указателя, — пояснил юноша. — Повторюсь, что ночь в Древнем Риме делилась на четыре «стражи» (vigiliae), каждая из которых длилась три римских часа, что отслеживалось с помощью клепсидр для организации патрульной службы.

— М-да, — вздохнул старый диверсант, — Тигра, как думаешь, справимся?

— Со мной справимся! — отозвался хищник. — Но надо будет урезать количество выделяемого за один раз семени. Чтобы на всех этих шлюх хватило!

— Ты наше все, благородный повелитель мышей, белок и бурундуков! — обрадовался Охотник. — Кстати, нужно кое-что прояснить!

— Скажите, почтенная Лукреция, — обратился он к патрицианке, — а как быть с семенем? Оставлять его внутри Ваших сестер, или изливать его наружу?

— Нет, заниматься извращениями мы не будем! — рассмеялась организаторша патрицианского борделя. — Все естественно! Наши сестры принимают отвары от нежелательного зачатия. Ты же не думаешь, что они ограничиваются только своими мужьями.

— Я все понял, — кивнул подполковник.

— Отлично, — одобрительно посмотрела на него жена сенатора, — теперь как это все будет. Наши сестры все разные и имеют свои предпочтения в любовных играх. И они должны быть все учтены. Поэтому, все представление разделено на три части. Первая — «Сатир и нимфы!»

— Сатиром, как я понимаю, буду я? — спросил старый диверсант.

— Разумеется, — кивнула Лукреция, — как ты знаешь, сатиры — это покрытые шерстью, бородатые, с копытцами и хвостами, но с человеческим торсом и головой с рогами существа. Сатиры известны своим жизнелюбием, озорством, склонностью к пьянству (любят вино) и ненасытным сексуальным аппетитом. Они часто задиристы, наглы и преследуют нимф и менад (спутниц Диониса) своими ухаживаниями, хотя эти попытки не всегда успешны.

— Помню, — вздохнул Охотник.

— А нимфы — это женские божества или духи природы, олицетворяющие различные живительные и плодоносные силы земли, природные объекты и явления. Обычно изображаются в виде красивых, часто обнаженных или полуобнаженных девушек. Каждая нимфа является покровительницей определенного места или явления: Наяды — нимфы рек, ручьев и озер. Дриады/Гамадриады — нимфы деревьев (иногда умирали вместе со своим деревом). Ореады — горные нимфы, — продолжила патрицианка. — В мифологии и искусстве сатиры и нимфы постоянно взаимодействуют. Сатиры одержимы желанием соблазнить нимф, а нимфы часто пытаются убежать от них!