Тигр в моей голове 10

Глава 3. Тревожные новости

— Я все понял, госпожа! — поклонился Луций.

— Если ты будешь хорошо себя вести, то я разрешу тебе называть меня Лукрецией! — улыбнулась патрицианка.

— Это большая честь для меня! — кивнул Охотник.

— Мое благорасположение дорого… очень дорого стоит, — промурлыкала молодая женщина, — и вот еще одно доказательство этого для тебя, — и она кивнула на столик, который стоял в углу ее кабинета. На нем лежало большое количество небольших мешочков.

— Что это? — спросил подполковник.

— Это особая благодарность наших сестер специально для тебя, помимо твоего выигрыша, — пояснила хозяйка виллы, — ты им очень понравился. Это мешочки с золотыми ауреусами. Ты можешь их забрать прямо сейчас!

— Ваша щедрость не знает границ, — обрадовался старый диверсант.

— Ты даже не представляешь себе на сколько! — и голос молодой женщины стал твердым. — Как и мой гнев на тех, кто меня расстроит!

— Надеюсь, я никогда не окажусь в их числе! — поклонился бывший примипил центурион.

— А вот это все зависит только от тебя, — снова улыбнулась жена сенатора, — иди отдыхай, тебе выделили комнату. Завтра утром тебя отвезут в лудус Батиата. Передай ему мое благорасположение и скажи, что я осталась довольна! На этом мы попрощаемся. Я тебя найду, когда наступит время! За деньги не беспокойся. Я размещу их у надежного менялы, а тебе передадут документ на право владения этим счетом. И присмотрю место для пекарни. Но ты меня удивил. Ты вовсе не похож на хлебопека.

— Это не для меня. Это для моих очень дальних родственников. Они держат тут пекарню и лавку, — пояснил Охотник, — больше у меня никого нет. Хочу, чтобы они стали на ноги.

— Это очень похвально! Такая забота о родственниках. Ты разве родом из Капуи? — усмехнулась Лукреция.

— Нет, госпожа! Они живут тут. Поэтому я хотел попасть именно в лудус Батиата. Я сам родом из Рима. И хочу, чтобы мои родственники жили там. Оттуда я завербовался в армию, когда Марий набирал легионы для борьбы с кимврами и тевтонами. Мои родители очень давно умерли, и не оставили мне ничего, — притворно вздохнул подполковник, — поэтому нужно купить жилье.

— И где же ты жил в Риме? — полюбопытствовала патрицианка.

— Батя, скажите, что Вы жили в районе Субура (Suburra). Этот район расположенный в низине между Эсквилинским, Виминальским и Квиринальским холмами, был известен своей плотной застройкой, шумными мастерскими, тавернами и трущобами. Он считался одним из самых криминальных и бедных районов города. Хотя там могли располагаться и дома среднего класса, — подсказал ему ответ Анатолий.

— Моя семья жила в трущобах Субуры, — ответил со вздохом старый диверсант, — но я не хочу возвращаться на эту помойку.

— Это правильное решение, — одобрила Лукреция, — хорошо, бери эти деньги и отдыхай. До встречи, завтра мы не встретимся. Мы с сестрами хотим хорошо повеселиться и встанем поздно!

— До свидания, госпожа, — поклонился прощаясь Охотник, подошел к столу, забрал лежащие там тяжелые мешочки с золотыми монетами и, еще раз поклонившись хозяйке дома, покинул комнату.

— Что скажешь, Публия? — спросила Лукреция свою воспитательницу, которая слушала их разговор стоя за занавеской.

— Мне показалось, что он не очень обрадовался твоему женскому вниманию! — прямо ответила рабыня.

— Почему? — удивилась ее воспитанница.

— Он не бросился перед тобой на колени, как остальные твои бывшие любовники. Не начал целовать твои руки, и не попытался сразу овладеть тобой, — пояснила Публия.

— Ну это не удивительно! У него ведь не конская мошонка, — рассмеялась Лукреция, — боюсь мои сестры высушили его источник досуха и ему нужно время, чтобы он снова наполнился!

— Возможно, — кивнула пожилая женщина, — или у него есть женщина.

— Ну это было бы странно, чтобы при таких способностях ее не было, — пожала плечами жена сенатора, — интересно, как она его выдерживает? Может быть она у него не одна?

— Их может быть хоть сотня! — не сдавалась рабыня. — Если они нужны только для удовлетворения его мужской похоти. А вот если кто-то из них занял место в его сердце, это может быть препятствием для твоих планов, моя девочка!

— Каких это планов? — с подозрением спросила ее хозяйка.

— Избавиться от твоего мужа, — улыбнулась Публия, — и не бойся, от меня никто ничего не узнает.

Раб отвел Луция в комнату на первом этаже, где стояла застеленная кровать, на которой лежали его вымытые и вычищенные мечи. Рядом стоял столик с нарезанным мясом на деревянной доске, пшеничная лепешка, кувшин с разбавленным вином и глиняная кружка. Охотник вопросительно посмотрел на сопровождающего его мужчину.

— Господин может есть совершенно спокойно, — поклонился раб, — хорошего отдыха. Завтра утром Вас отвезут в лудус. Спокойной ночи! — и он вышел.

— Нуте-с, отведаем Фруттис! — вспомнил Охотник рекламный слоган довольно посредственной сладости, и сел за столик. Мясо оказалось вкусным, нашпигованным разными травами и специями. Вино тоже было неплохим, хотя и совсем некрепким.