Тигр в моей голове 10

Глава 5. Интеллектуальный, и не только, поединок

— Спасибо, что предупредил! В лудусе на нее уже напали четверо охранников, — вздохнул Луций.

— И что с ними стало? Ваша женщина не пострадала? — удивился раб.

— Я их всех убил, — ответил гладиатор, — а Ливия не пострадала.

— Господин! — помолчав снова подал голос возница. — Госпожа на этом не остановится. Я ее хорошо знаю. Однажды в Риме у нее был любовник. Военный трибун. А у того была невеста, и он не обращал внимания на мою хозяйку. Так вот, она устроила семь разных покушений на эту несчастную девушку! Причем все они были не похожи одно на другое. И в конце концов ее план осуществился, она убила ее!

— Как? — спросил Охотник.

— Подослала ей торговца украшениями. А тот предложил ей роскошное кольцо и недорого. Та надела его на свой палец. И через три дня умерла! — рассказал слуга Лукреции.

— Почему? — не понял подполковник.

— Внутри кольца был небольшой шип смазанный ядом. Он поцарапал ей палец. Она сняла кольцо и сказала, что ей оно не подходит. Торговец драгоценностями ушел и его так и не смогли найти. А поцарапанный палец к вечеру опух, потом опухла вся рука и вскоре она умерла, — хмуро произнес слуга Лукреции.

— А что трибун? — уточнил старый диверсант.

— Он быстро надоел моей хозяйке и отправился воевать, где и погиб. Так что будьте осторожны и тщательно взвешиваете каждое слово. Оно может быть обращено против Вас, Господин.

— Спасибо тебе. А ведь я даже не знаю как тебя зовут! — поблагодарил его Охотник.

— Это и не нужно! Если Вы будете знать мое имя и случайно проговоритесь, это будет выглядеть очень подозрительно, — ответил раб, — мы приехали!

Повозка въехала в распахнутые ворота виллы. Раб и Охотник сошли на землю и отправились вглубь здания. Поднявшись на второй этаж, они подошли к покоям Лукреции. Раб вошел первым, а потом, вернувшись, сделал знак гостю, чтобы он входил.

— Добрый вечер, госпожа! — вошедший в спальню Луций поклонился Лукреции, сидящей за столиком, на котором были разложены какие-то свитки папируса и листы пергамента. Она была одета в прозрачную шелковую расшитую узорами тунику, под которой снова, как и в прошлый раз, ничего не было надето.

Хозяйка виллы подняла голову и поприветствовала гладиатора. Он заметил, что на этот раз она была при полном макияжном параде.

— Отложи в сторону свои стальные мечи, дорогой Луций, — улыбнулась она, — сегодня тебе нужен будет совсем другой «клинок»!

— Я готов ко всему, — улыбнулся ей в ответ Охотник.

— Это хорошо, — проворковала жена сенатора, а потом неожиданно и резко спросила жестким голосом: — А твоя девка готова?

— Какая из? — невозмутимо ответил подполковник уже обсудивший с Анатолием и Тигром тактику своего поведения.

— А у тебя их много? — уже удивилась Лукреция, а потом рассмеялась: — Хотя о чем я спрашиваю! Такая мужская сила как у тебя вряд ли удовлетворится одной женщиной! Я имею ввиду эту, как ее… Ливию!

— Мою вольноотпущенницу? — уточнил старый диверсант.

— А у тебя есть еще девки с таким именем? — «впилась» хищными глазами ему в лицо женщина.

— Я не интересуюсь именами рабынь Диметрия или матери Ливии, которых пользую, — равнодушно произнес Охотник, — меня интересуют не их лица, а совсем другие места.

— Ты так к ним равнодушен? — вкрадчиво спросила патрицианка.

— Разумеется! А что, должно быть иначе? — удивился гладиатор.

— Так равнодушен, что ради нее сегодня убил четверых солдат? И подарил ей и ее матери пекарню? А пекарню в Риме ты тоже ей подаришь? Ты всем вольноотпущенницам такие подарки даришь? — засыпала его вопросами злым голосом хозяйка виллы.

— У меня всего одна вольноотпущенница! И сделал я это не для нее! — четко отбил ее атаку Охотник.

— Очень интересно! А для кого? — опешила от такого отпора Лукреция.

— Для себя! Она не просто вольноотпущенница, — жестко произнес подполковник, — она моя вольноотпущенница! — он сделал ударение на слове «моя».

— Ага! — усмехнулась жена сенатора. — Значит она тебе не безразлична.

— Разумеется! — усмехнулся старый диверсант. — Сегодня ее обидят, и я не отвечу. А завтра решат, что и меня можно обидеть! И мое имущество растащить. Все попытки затронуть мое имущество и моих людей я буду жестко пересекать!

— Она твой человек? — спросила немного успокоившись патрицианка.

— Конечно! Она ведет мои дела. Деньги должны работать и приносить новые деньги, — стал излагать свой бизнес-план Охотник, — давать деньги в рост я не могу! Это очень рискованно, если ты не имеешь власти и связей! Заемщик может умереть, разориться или просто не вернуть деньги!

— Это верно! — горячо поддержала его Лукреция, и стало вполне очевидно, что с ней уже такое происходило.

— Малой! А что сенаторы занимались ростовщичеством? — удивился Охотник. — Столь благородные люди занимались таким презренным ремеслом?

— В Древнем Риме ростовщичеством, то есть выдачей денег в долг под процент, занимались люди из разных слоев общества, включая сенаторов, всадников и вольноотпущенников, — начал Анатолий. — Ростовщичество было обычной практикой, а для богатых римлян это было одним из способов приумножения капитала, наряду с торговлей и владением землей. Несмотря на осуждение некоторых богословов, ростовщичество было неотъемлемой частью римской экономики, обеспечивая кредитование как крупных, так и мелких предпринимателей. Ростовщиков в Древнем Риме называли фе́нераторами (лат. feneratores) или аргентариями, которые также выполняли функции банкиров. Проблема долгов и высокие процентные ставки были постоянным источником напряженности между патрициями (кредиторами, часто владеющими землей и богатством) и плебеями (должниками, часто мелкими землевладельцами или крестьянами). Неспособность выплатить долг могла привести к долговому рабству (лат. nexum), что означало потерю личной свободы и собственности. Так продали нашу Ливию!