Тигр в моей голове 6

Глава 6. Охота на охотников

Маша и ее отец сидели в машине и ждали Анатолия. Автомобиль его преследователей стоял возле ворот въезда на летное поле, но их туда без пропуска, разумеется, никто не пустил.

— Папа, что будем делать? — спросила дочка Петровича.

— Нужно нейтрализовать этих топтунов, — ответил старый спецназовец, — но сделать это так, чтобы никто не связал произошедшее с Анатолием. Нам нужно с ним поговорить, а они нам сделать этого незаметно не дадут. Причем поговорить мы с ним должны за пределами поселка.

— Это почему? — удивилась снайперша.

— Если я все правильно понял про этого Генерала… — стал объяснять ее отец, — там уже стоят камеры наружного видеонаблюдения.

— Где стоят?

— Думаю, возле дома, где живет Анатолий и его мама! — уверенно произнес мужчина. — Мы это проверим. Сама подумай, если они пустили за ним «хвост» на дороге, то как они контролируют его дом? Поселок — это закрытая территория. Туда так просто не попадешь. Кроме этого, все друг друга знают. Появление незнакомых людей или машин сразу привлечет внимание и об этом сообщат охране.

— А если они с дронов следят? — предположила Маша.

— Ну и сколько такой дрон будет висеть над поселком? Пока не привлечет внимание к себе, — скептически произнес бывший подчинённый Охотника, — нет, скрытые стационарные уличные камеры видеонаблюдения — это самое то! И мы их найдем, если они там есть!

— А если они взломали камеры видеонаблюдения соседних с домом Анатолия участков? И через них следят за ним? — выдвинула свою версию знающая толк в этих делах Маша.

— И такое возможно, — не стал спорить ее отец, — но обзор этих камер направлен на территорию возле тех домов, которые они охраняют. Кроме этого, на это необходимо время и достаточно хорошие специалисты. Так уж силен интерес Генерала к Анатолию? Что он о нем вообще знает? Нам пока это не известно! Наша задача, своими действиями не сделать этот интерес более сильным. Понимаешь? Если там стоят камеры, они не должны нас увидеть. Нас и Анатолия вообще ничего не должно связывать в глазах этого Арутюняновского холуя.

— Понимаю, я не дура, — кивнула Маша, — но если мы убьем этих топтунов, то разве это не привлечет такое внимание?

— А кто сказал, что мы их убьем? — удивился Петрович. — Никаких жертв!

— Тогда что делать? — не поняла дочка.

— Ты взяла с собой патроны с разрывными пулями? — спросил старый спецназовец.

— Разрывными или экспансивными? — уточнила снайперша.

— Разбираешься! — одобрительно кивнул отец.

— Есть и те и другие, — ответила Маша со знанием дела, — какими будем стрелять?

— Давай думать вместе, — предложил Петрович. — Я хочу сделать так, чтобы машина наблюдения из этого «Арарата» не могла сейчас следовать за Анатолием и нами, и мы могли бы где-то на трассе остановиться и все обсудить. Что ты предлагаешь, чтобы получить этот результат?

— Давай я — разрывной пулей — прострелю им бак с бензином! Он взорвется и им точно уже будет не до слежки! — выдвинула идею его дочка.

— Вот ты молодец! — только покачал головой старый диверсант. — Отличная идея!

— Но я вижу она тебе не очень нравится, — буркнула девушка, — неужели тебе их жалко?

— Мне нас жалко! — отрезал ее отец. — В баке останется след от пулевого отверстия. Не сразу, но все поймут, что это была диверсия! И как раз когда машина следила за Анатолием. Догадайся с трех раз, что подумает Генерал?

— Хорошо, — не стала спорить Маша, — давай я подкрадусь и проткну им покрышки сзади ножом! Они точно не смогут ехать за нами.

— Машка! Не чуди, а думай! Почему покрышки проткнули только им? — отверг и эту идею Петрович.

— То не нравится, это тебя не устраивает! — надулась снайперша. — Нет у меня больше идей!

— Зато у меня есть. И ты правильно мыслишь насчет покрышек! Дайка мне бинокль! — попросил он. Затем, рассматривая колеса машины и решительно топтунов, он сказал: — А ведь эти покрышки совсем «лысые»! Вот жлоб этот Ашот Гургенович! На всем экономит!

— Так что мне делать? — нетерпеливо спросила дочка. — Говори быстрее, а то вдруг сейчас Анатолий появится и мы не успеем.

— Значит так! Покрышки старые, все в шишках. Я бы на таких метра не проехал. А что это значит?

— Это значит, что этот Арутюнян жадина, а топтуны — дураки! Нам-то что с этого? — стала терять терпение Маша.

— Это все верно. Но для нас главное, что эти покрышки, в любой момент, могут, например, лопнуть! Как думаешь? — усмехнулся Петрович.

— Думаю, что вполне могут, — согласилась дочка.

— Особенно, если им в этом помочь! — добавил старый спецназовец.

— Тогда что делать? Подложить им под колесо гвоздь?

— Уже поздно. Где ты его сейчас возьмешь и как незаметно подложишь? — задал резонный вопрос мужчина.

— Понимаю! — обрадовалась снайперша. — Я должна прострелить им колесо!

— Правильно мыслишь, — одобрил ее слова отец, — но если ты выстрелишь простой пулей, там будет пулевое отверстие. Колесо может не взорваться, а просто спуститься. И пуля может остаться внутри.