Тигр в моей голове 8

Глава 3. Проверка

Шли они недолго. Палатки торговцев, проституток и ремесленников, сопровождающих и обслуживающих римский легион в походе, располагались вне лагеря самих легионеров. Они удовлетворяли многочисленные потребности легионеров, освобождая их от необходимости везти с собой массу вещей и припасов. А после удачных сражений скупали завоеванную добычу, включая и рабов. Там же жили гражданские жены некоторых легионеров с их детьми. Хотя пока солдат служил, а это было от двадцати до двадцати пяти лет, им запрещалось официально вступать в брак и заводить семью.

То, что этот табор располагался за пределами частокола, очень облегчало задачу декана и Гнея. Иначе, при прохождении через ворота лагеря солдат с пленными, пришлось бы объяснять кто он и откуда взялся. В любом случае его судьбу решали бы уже вышестоящие начальники: центурион, военный трибун, а то и сам легат — командующий легионом.

Подойдя к палатке работорговца, они увидели сидящего возле входа раба, который, судя по всему, нес караульную службу и откровенно клевал носом. Декан толкнул его ногой, тот вскочил и стал испуганно озираться по сторонам.

— Ну и охрана, — грубо заржал декан, — у него палатку с хозяином украдут, а он и не заметит!

— Что Вам угодно, господин? — испуганно спросил раб.

— Мне угодно, чтобы ты позвал своего хозяина! — надменно произнес декан, который как и любой римский гражданин глубоко презирал рабов.

— Что ему сказать о вашем визите? — наконец пришел в себя нерадивый сторож.

— Скажи, что мы ему привели отличного кандидата в гладиаторы! И поторопись, скотина, пока я тебя гладиусом не пощекотал! — рявкнул громовым голосом руководитель контубернии. Испуганный раб скрылся в палатке. Через несколько мгновений он выскочил и сообщил, что его хозяин сказал, чтобы они приходили завтра утром.

— Что? — возмутился декан и обратился к Гнею: — Ты к кому меня привел?

— Декан, давайте пойдем к другому работорговцу, — громко, чтобы его было слышно в палатке, предложил его солдат, — тут многие захотят купить наш товар, ведь он такого отличного качества!

— Хорошо, — согласился его командир. — Идем! На этом торгаше живым товаром свет клином не сошелся.

— Стойте! — из палатки вышел заспанный и опухший от вечернего возлияния вином мужчина. Он посмотрел на Гнея и сказал:

— Нужно сразу было сказать, что это ты! А тут ходят всякие и пытаются мне всунуть гнилой и порченый товар! Что у вас?

— У нас первоклассный кандидат в лудус! — стал расхваливать бывшего Луция декан. — Марсианский ветеран! Отличный боец! Опытный солдат!

— Так он старый. Ему лет сорок-сорок пять. Весь израненный наверное. Еще помрет быстро, как только я его куплю. Помоложе ничего не было? — сморщился торговец.

— А ты его что жрать собрался? — заржал Гней. — Зато он профессионал в ремесле убивать. Если он дожил до такого возраста, значит опытный. Прошел много сражений и при этом остался жив. Мы его в плен взяли. Еле скрутили вдесятером! Сражался как лев! Если бы не твоя просьба, нам было бы легче его убить!

— Ну-ка, вытащите ему веревку изо рта. Хочу зубы глянуть, — и торговец поднес факел к лицу нового тела друзей. — Ну зубы отличные, лицо не изуродованное, почти как у всех ветеранов! Эй ты, почему у тебя на лице шрамов нет? Может быть ты трус?

— Я центурион! — гордо ответил Анатолий, понимая, что под сельского плебея косить больше не имеет смысла. — А шрамы у меня на теле! И ни одного на спине!

— Центурион? — усмехнулся декан. — Какой ты центурион, марианская собака! Ты мятежник и не позорь воинское звание римского центуриона!

— Я римский гражданин! — снова заявил Анатолий, чем вызвал громкий смех всех присутствующих.

— Ты — кусок ослиного дерьма! — строго произнес декан. — И лучше молчи о том, что ты был когда-то гражданином великого Рима! Ты перестал быть им, когда стал служить Серторию.

— Я служил еще Гаю Марию! — не сдавался юноша.

— Насрать! Он поднял мятеж, и все его сторонники — мятежники, которых наказал великий Корнелий Сулла, — вмешался Гней, — но если ты будешь везде орать, что ты римский гражданин, то тебя, как мятежника, просто сразу казнят! До рассвета не доживешь. А так, если попадешь в гладиаторы, у тебя есть шанс сдохнуть немного позже.

— Более того, — вкрадчиво произнес работорговец, опытный психолог, съевший собаку на обработке и мотивации новобранцев в гладиаторы, — если ты покажешь хорошо себя на арене, то сможешь вновь получить свободу! И деревянный меч rudis (рудис) — этот символ освобождения наших гладиаторов, который им даруют за особые заслуги. После чего они становятся рудиариями, то есть свободными. Но ты знаешь, кто раз попробовал, что такое: бой на арене, радость и торжество победы, любовь и восторг толпы, благосклонность знатных римских матрон, тот редко, даже получив свободу, бросает это ремесло.

— Он прав! — сказал своим друзьям Анатолий. — Много позже, известный гладиатор сирийского происхождения Фламма, прославившийся во время правления императора Адриана, четыре раза отказывался от свободы. И продолжал сражаться. Проведя, по некоторым данным, тридцать четыре боя.

— А как он закончил свою карьеру? — спросил Охотник.