Тигр в моей голове 9

Глава 5. Где взять деньги?

Они оставили мальчиков спать, тихо вышли из квартиры и закрыли дверь на ключ. После чего спустились вниз и прошлись по лавкам. Там торговцы, сверяясь со своими записями, оглашали суммы, которые мама Ливии им задолжала. Охотник сразу с ними рассчитывался. Суммы оказались сравнительно небольшими. Всего они потратили чуть больше десяти динариев. Попутно, они закупились еще и другими нужными продуктами.

Когда они вернулись в новое жилище, дети еще спали. Охотник выложил на стол еще десять серебряных монет.

— Корнелия, — обратился к маме Ливии мужчина, — купите мальчикам и себе новую одежду. Ну и на прочие траты. Мы теперь будем вас регулярно навещать. А сейчас объясните мне, где я могу найти этого Иосифа, который забрал Ваш дом.

Женщина стала рассказывать как найти ростовщика, рисуя пальцем на столе расположение улиц, пока Ливия не воскликнула:

— А я знаю этот дом! Он на той же улицы, что и дом господина Батиата!

— Отлично! Мы идем, а завтра снова вас навестим. Пока у меня есть свободные дни, — поднялся со стула Охотник, — было очень приятно познакомиться с мамой моей Ливии. В прачечную больше не ходите. Пойдем вместе завтра. Вы там работать больше не будете!

— Пусть боги благословят Вас, Луций! У Вас большое доброе сердце! — растроганно ответила женщина. — Ливия дочка, я так рада за тебя!

— До завтра, мамочка, — расцеловала ее девушка, и они, вместе со своим хозяином, покинули квартиру. Потом, идя по улице в сторону дома ростовщика, Ливия радостно улыбалась и рассказывала смешные истории своего детства. Наконец, они подошли к высокому забору, за которым виднелась часть двухэтажного роскошного дома. Когда они постучали в калитку ворот, им открыл раб-привратник.

— Скажи почтенному Иосифу, что к нему пришел по делу ветеран Луций Квинт! — приказал Охотник. Дверь закрылась и им пришлось подождать минут пять. Калитка распахнулась и они увидели другого раба с ошейником, но одетым в более хорошую одежду.

— Господин ждет Вас. Идемте за мной, — и он повел гостей через внутренний двор в атриум. Там они увидели кучерявого смуглого человека в домашней тунике.

— Приветствую Вас. Мы не знакомы? Что за нужда привела Вас в мой скромный дом? — спросил он вошедшего Охотника.

— Нет! Не знакомы, — ответил подполковник, — я хочу купить один дом, который принадлежит Вам.

— Пройдемте в таблиний и там поговорим! — предложил хозяин, и все направились в его рабочий кабинет. Там Иосиф сел за стол, а гости расселись на стульях.

— Какой именно дом Вас интересует? — спросил ростовщик давая понять, что их у него много.

— Дом Корнелии Секунды, там была пекарня, — ответил старый диверсант.

— Помню такой дом, — хозяин встал, подошел к полкам и стал рытья там. Найдя какой-то папирус, он сел за стол и стал его читать. — Вы видели этот дом?

— Видел, — кивнул подполковник, — разваливающаяся халупа, которая скоро совсем ничего стоить не будет. Чтобы привести ее в порядок потребуется много денег.

— Эта халупа имеет два этажа и хороший участок земли! — усмехнулся хитрый еврей. — Из уважения к Вам я готов продать ее всего за сто тысяч динариев!

— Сколько? — воздел к потолку руки Анатолий, взявший тело под контроль. — То есть за четыреста тысяч сестерциев? Я что-то не обратил внимание, а что стены этого дома сделаны из мрамора? Крыша покрыта серебром? И сам дом находится на одном из семи римских холмов? Может даже на Палантине? Это же Капуя, а не Рим! Мы точно говорим об одном и том же доме? Из уважения к Вам, я готов за эти развалины, которые могут завтра вообще сгореть, и создать пожар во всем районе города, заплатить целых двадцать тысяч динариев!

— За двадцать тысяч динариев Вы, уважаемый ветеран, можете купить в Капуе разве что общественную уборную форику! На ней можно неплохо заработать, продавая мочу в прачечные, — язвительно произнёс Иосиф, обрадовавшийся тому, что наконец-то нашел родственную душу по торговым переговорам, — но из глубоко уважения к Вашим военным заслугам и боевым ранам, я готов уступить. Причём уступить эту роскошную городскую виллу за какие-то, неловко и говорить, несчастные девяносто тысяч динариев!

— Роскошную виллу? — возмутился Охотник. — Для кого она роскошная? Для тех бездомных бродяг, что там живут? И я уверен, что они уже так засрали дом, что его уже точно не отличить от общественной уборной. Там отходы не одной телегой вывозить нужно будет! По крайней мере запах там стоит соответствующий! Только потому, что у меня большое и щедрое сердце, я готов переплатить за эти руины двадцать пять тысяч динариев, заработанных, кстати сказать, моими потом и кровью! Мои предки проклянут меня за такое расточительство!

Ливия, закрыв рот ладошкой, со смесью ужаса и восхищения, следила за их торговлей. Иосиф, наоборот, получал от этого торга большое удовольствие. Тем более, что ему она обошлась в двадцать тысяч динариев, из которых половину составляли проценты по долгу проигравшегося отца Ливии. Он никак не мог продать этот дом, потому что во-первых, там был неблагополучный район, а во-вторых, участок был маленький, чтобы там построить инсулу. Вот инсула, та да, стоила миллионы сестерциев.

Покупатель и продавец оказались покладистыми и всего через два часа криков и воплей о том, что Охотник хочет ограбить бедного старого еврея, а его детей пустить по миру нищими, с одной стороны, и криками, что бессовестный наглый и нахальный ростовщик-кровосос пытается всучить ему — израненному в боях за Республику с врагами — старому ветерану примипил центуриону первой когорты легиона, который лично видел живого Суллу, сельский туалет по цене дворца на римском Палантине, со стороны покупателя. В конечном итоге они сошлись на цене в тридцать пять тысяч динариев, что примерно соответствовало реальной цене дома.