Тихая буря: штормовое предупреждение

Глава 6

- Это называется бред, а не подарок любимой маме, - Рома выхватывает из рук Макса стеклянный шар, крутит его перед собой, вглядываясь в кружащие там блёстки, и ставит фигурку на место. – Фантазия не работает?

- Тоже мне, умник нашёлся, - Канский поморщился, но спорить с другом не стал. Он и сам понимал, что подарок выбрал не самый лучший, но фантазия, как верно подметил Виргински, у него не работала совсем. – Может, посоветуешь что-то?

- Ты лучше скажи, что она любит? – вопросом на вопрос отвечает Рома, весело взмахивая своим пакетиком и опуская очки на кончик носа. – Максимилиан, соображайте быстрее, у нас ещё дежурство, между прочим.

Канский уверенно открывает рот, но внезапно мнётся и тут же его закрывает. Силится вспомнить и со стыдом понимает, что ничего не может ответить. Он дома-то бывает только на каникулах и два месяца лета. И Рома знает об этом, не может не знать! Но всё равно терпеливо ждёт ответа, будто бы он, Макс, может помнить всё обо всём. Парень тут же озвучивает свои мысли другу, на что тот недовольно поджимает губы.

- Это объясняет, но не оправдывает тебя, - Виргински строго сверкает карими глазами поверх тёмных очков и складывает руки на груди. – К твоему сведению, я бываю дома намного реже, чем ты. Но это не мешает мне… - Макс выразительно прокашливается, намекая другу на разницу их семей. – Ладно, извини, но, надеюсь, ты меня понял. После уроков можешь домой уходить, после миссий, сомневаюсь, что кто-то против будет. Дядь Серёжа не порвёт тебя за небольшую задержку отчёта или отсутствие в академии. Ты только его предупреждай, ну, или нас, на крайний случай.

Старший пристыжено кивает, давая понять, что совет он принял и по возможности ему последует.

- Маме часто дарят всякие фигурки: котят там, собачек, черепашек, прочей четвероногой живности. Маленькие такие. У нас дома целая полка выделена под это, - неуверенно начинает Макс, но Рома уже смотрит мягко и понимающе. – Ещё кукол любит… Но к Новому году не подходит.

- Надо к тебе в гости напроситься, - шепотом произносит Виргински, но Канский его слышит, но возразить не успевает. – Понятно. Слушай сюда: подарок не обязательно должен быть по сути праздника, достаточно того, если он будет подходить человеку. О, нам туда?

Виргински резво зашагал к одному из отделов магазина, ловко петляя между людьми. Канский улыбнулся и поспешил следом. Минуту назад Рома строго его отчитывал, а сейчас, он же, чуть ли не вприпрыжку бежал к ярким витринам. Как в нём уживались непоседливый ребёнок и взрослый человек, оставалось загадкой.

Впрочем, за столько лет крепкой дружбы, Максу давно следовало привыкнуть к таким переменам в поведении друга. Но Рома из раза в раз придумывал выходки круче предыдущих, да такие, что у Канского волосы на голове дыбом вставали от одних только идей. С ним Виргински серьёзным не был никогда: дурачился, смеялся до слёз с глупых шуток, подговаривал младшие курсы на какие-то мелкие, но в то же время сомнительные авантюры. Ну, в самом деле, кто в здравом уме будет предлагать детям устроить охоту на единственное проклятие в академии, облёзлую и страшную кошку Шатовой, и при нахождении – дёрнуть за хвост. Макс предпочитал закрывать на это глаза и отговаривать Рию от восстановления справедливости. Но бывали и исключения, короткие, такие, как например, сейчас. Друг менялся до неузнаваемости: исчезал задорный блеск глаз, разглаживались морщинки вокруг них, взгляд становился тяжёлым и уставшим. Но это проходило быстро, и перед Максом снова был привычный и веселый парень.

Кто он, чтобы говорить Роме о том, что в семнадцать лет люди так себя не ведут? Никто. Нет, Виргински конечно считал его своим лучшим другом и прислушивался к его мнению, но не тогда, когда это самое мнение не спрашивали. Друг однажды ясно дал понять, где он видел и что думает о непрошеных советах. Поэтому Макс со своим мнением не лез. У Ромы не было позиции в жизни, что существует только его точка зрения и ещё какая-нибудь неправильная. Он умел слушать, соглашаться и отрицать чьи-то доводы, но только, если это не касалось его. В личных вопросах у друга было только одно мнение.

- Макс! Хватит в облаках летать, там не интересно, - Виргински трясет его за плечо и указывает рукой на витрину.

Канский кивает, рассматривая множество маленьких и больших фигурок. Рома мгновенно куда-то исчезает, бросив короткое «я недолго», и старший вновь возвращается к своим мыслям. Поведение Ромы можно было объяснить по-разному: проблемы из детства или проблемы сейчас. Макс больше склонялся к первому варианту, но откуда ему знать, как воспитывают детей в магических семьях? Позволяют ли ребёнку, оставаться ребёнком как можно дольше до того момента, когда в нём проснётся дар, или, наоборот, постоянно говорят, что ты «должен», «обязан», «твой долг защищать» и прочее? Большинство ребят, которые учились с ним на одном курсе, росли в магических семьях и в академию попадали весёлыми малышами, которые, однако, знали, что их ожидает в будущем. Но им это знание не мешало развлекаться и чувствовать себя детьми. Макс, к своему огромному сожалению, не помнил, каким Рома был тогда, чтобы судить о его детстве. Но зато отлично помнил маленькую Рию, которая уже тогда была холодной и надменной принцессой, с которой Канский впервые подрался и понял, что, даже девочки могут дать в глаз. Вражда их длилась неделю, и закончилась тогда, когда Макс впервые увидел Лису, и Шатова разрешила ее потрогать.

Ещё парень помнил Женьку: пухленького, краснощёкого мальчишку, который всё вертелся вокруг Рии и не отходил от неё ни на секунду, всё порываясь схватить за руку. Калугин вырос, вытянулся, из лягушонка превратился в симпатичного, по мнению всех девочек, подростка, но всё также кружил рядом с Шатовой, спасибо, что хоть за руку больше не хватался.