Тихая ложь

Совесть

Вечером Песаха, до наступления пасхальной трапезы, Сиван поехала навестить Яаля. Дороги из-за локдауна были практически пусты, да и в больнице посетителей было немного. Ей показалось, что и обычных больных стало меньше, возможно из-за опасения подхватить вирус или нежелания сидеть на карантине. Но она не могла не проведать его. Он находился в больнице уже почти неделю. За это время ему сделали множество проверок, включая МРТ сердца, ни одна из которых не указала на какую-либо проблему. Но врачи продолжали настаивать на имплантации кардиовертера и Мор уговорила Яаля согласиться. Кто может гарантировать, что если, не дай Бог, сердце снова остановится, он опять окажется по соседству с врачом, а на расстоянии пятидесяти метров будет находиться дефибриллятор? Три дня назад его перевели из отделения интенсивной терапии в обычную палату, где не надо было надевать защитный костюм, а можно было ограничиться маской, перчатками, полиэтиленовой шапочкой и, конечно, соблюдать дистанцию.

Щеки Яаля покрывала недельная щетина. Он сильно похудел и даже слегка осунулся, но был доволен этому факту.

— Ваня! — обрадовался он, увидев ее. — Как здорово, что ты пришла!

— Как дела? — Она посмотрела на лист, прикрепленный к кровати, на котором были результаты утренней проверки. — Что это?

— Что значит «что»?

— Почему здесь написано «ковид»?

— Вчера вечером у меня была температура 37.6 и они сказали, что может быть сделают мне тест на ковид.

Сиван обрадовалась, что не сняла маску и старалась соблюдать дистанцию.

— Не понимаю. Если есть подозрение на ковид то почему ты говоришь «может быть»? Разве они не должны были первым делом сделать тест? И потом, если они еще не сделали его, то почему тут написано «ковид», а не «есть подозрение» или «требуется проверка»?

— Оставь! Какая разница? Все уже прошло. Сегодня у меня нет температуры, и я чувствую себя хорошо. Так хочется поскорее выбраться отсюда! Доктор Шва сказал, что если бы не праздники, они бы меня уже выписали. Им совершенно нечего со мной делать. Я им уже совершенно не интересен, и никто не обращает на меня никакого внимания.

— Так тебя выпишут после праздников?

— Остается еще установка кардиовертера. Это операция под наркозом. Мор приедет в пятницу утром когда разрешат движение по автострадам и останется до воскресенья, а потом я надеюсь, что мне сделают операцию и в тот же день отпустят домой.

Позвонила Лайла. Сиван протянула Яалю телефон.

— Лайла хочет поздравить тебя с праздником. Она все время о тебе беспокоится.

Яаль нетерпеливо взял телефон у нее из рук.

— Как дела племянница-красавица?

— Класс! Как у тебя? Как ты себя чувствуешь?

— Класс.

Лайла заливисто рассмеялась.

— Когда ты выписываешься из больницы?

— Надеюсь, что в воскресенье.

— Извини, что не пришла тебя проведать. Мама не разрешила.

— Она права. Нечего тебе тут делать.

— Ты здоров? Нашли, что это было?

— Нет. Ничего не нашли.

— Улет!

— Что?

— Приезжай уже, дорогой дядюшка. Я тебя жду.

— Целую, принцесса.

— Она звонит каждый день, — сказал Яаль. — Я очень рад, что мы стали близки. Каждый раз, когда она бывает во Флорентине, она забегает поздороваться. Она такая классная! Честно тебе говорю.

Сиван села на стул у противоположной стены, так чтобы можно было видеть его лицо, оставаясь на безопасном расстоянии.

— Яаль, ты помнишь то первое утро, когда тебя привезли сюда? Мы с Лайлой зашли к тебе в палату и ты рассказывал нам, как встретил Бамби в тоннеле полном света, и как она сказала тебе, что помнит, как ты спал с «ней». То есть со мной.

— Я помню нашу встречу. Все вокруг было залито ярким светом. Она позвала меня и потянула за руку. Я ответил, что не могу пойти с ней, несмотря на то что не могу тебе передать, как мне было приятно прикоснуться к ней, — он помотал головой. —Будто я прикоснулся к... ну я не знаю... к божеству.

— Ну надо же, — Сиван думала совсем о другом. — Я не буду об этом спорить. Но Яаль, мы оба знаем, что на самом деле все обстояло совсем не так идеально, как ты это представляешь.

— На что ты намекаешь?

— Я намекаю прежде всего на тот вечер, когда по ошибке ты спал со мной вместо Бамби.

— Потому что я думал, что ты — это она, — ответил Яаль без промедления, и Сиван поняла, что он готовился к этому разговору. — Я вовсе не собирался с тобой спать, и я тебе не лгал. До тех самых пор, пока ты не вспомнила об этом по пути в Зихрон, к Долев и Томеру, я совершенно об этом забыл. Но когда я снова стал в этом копаться, я понял, что ты права, что это не заблуждение, а все так и было на самом деле.

— Мне тоже было тяжело признаваться себе в этом все эти годы. Но ничего не поделаешь, так случилось. Хорошо, что ты это понимаешь. Теперь мы оба сможем с этим справиться. Не думай, что я буду обвинять в этом тебя. Основная вина лежит на мне, и я беру на себя всю ответственность. Когда ты пьяным залез в кровать, я спала, но когда ты вместо Бамби начал заниматься сексом со мной, я проснулась. В первый момент я не понимала, что происходит, но когда поняла, могла остановить тебя, но не остановила.

— Почему? — спросил он после длинной паузы.

— Ты что, слепой? — Сиван было уже все равно. Рана затянулась. Как говорит Лайла «И не такое случается».

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Я была в тебя влюблена.

— Ты что, смеешься надо мной? — Он попытался снисходительно усмехнуться, вернуться назад, туда, где все было, или хотя бы должно было быть, легко и просто, где можно было просто зажмуриться и видеть лишь то, что хотелось, где не существовало разницы между воображением и действительностью и где можно было убедить себя в чем угодно.

— Сегодня это звучит смешно.

Ей показалось, что в его глазах промелькнула жалость.

— Это такой комплимент?

— Я поступила нерационально.

Он прочистил горло, готовясь к неудобному, но неизбежному вопросу.