Тихая ложь

"Найси"

В день когда Лайла сдала последнюю выпускную работу, Сиван собиралась пригласить ее на ужин в ресторан, но, услышав ее предложение, Лайла возразила:

— Давай отложим до следующей недели. Сегодня вечером я гуляю с приятелями из колледжа, а завтра утром мне нужно рано встать чтобы уже в шесть часов быть в Ашдоде.

— В Ашдоде? В шесть утра? — удивилась Сиван. — Что ты будешь делать там в такое время?

— У меня встреча с Маем. Мы будем кататься на волнах.

Пол под ногами Сиван покачнулся. Она снова почувствовала себя неуверенной двадцатилетней девчушкой, но постаралась справиться с собой.

— Не поняла. Так ты с Маем на связи?

— Я позвонила ему на прошлой неделе спросить как дела и куда он запропастился, и мы договорились, что когда я закончу учиться, то приеду в Ашдод покататься с ним на волнах.

Как все просто: позвонила спросить как дела и куда он запропастился. Она сама должна была это сделать вместо Лайлы.

— А почему он в Ашдоде?

— Его отец болеет. Ему уже девяность два, и Май ездит к нему и матери по нескольку раз в неделю. Именно поэтому он до сих пор не был у нас. Все свободное время он проводит с родителями. Мотается туда-сюда между Голанами и Ашдодом. Он хочет нанять отцу сиделку, но это без конца откладывается из-за бюрократии. Он извинился за то, что все время занят, и сказал, что из-за болезни отца у него испортилось настроение. Тогда я сказала ему, что если он не может приехать в Тель Авив, я готова приехать к нему, и он обрадовался.

— Хочешь, я поеду с тобой? Я могу, — Когда Сиван произнесла эти слова, сердце ее учащенно забилось. Не может ли быть так, что она повторяет свою прежнюю ошибку, только на этот раз не с Бамби, а с Лайлой? Может быть это уже патология? Она борется за мужчину со своей дочерью? Нет! Это невозможно!

— Ну если ты хочешь... Только я не думаю, что тебе стоит ехать. Там будет его сын, и мы все время будем торчать в воде. Завтра будут волны, и тебе будет скучно.

Напряжение немного ослабло. Значит Лайла не будет наедине с Маем. С ними будет его сын.

— Какой сын? Тот, у которого подружка француженка?

— Понятия не имею. Май сказал, что один из сыновей приедет его навестить и что утром они пойдут на море. Я ни разу не была на море в Ашдоде. Май сказал, что у них прекрасные пляжи.

— Передай ему от меня привет.

— Передам, но ты и сама можешь ему позвонить и поинтересоваться, как дела.

Сиван не была уверена до конца, но ей показалось, что в голосе Лайлы промелькнули критические нотки.

— Мне не хотелось давить на него. Я думала, он не звонит потому что я ему не интересна.

— Ты не должна вести себя с мужчинами так пассивно. Им тоже приятно когда к ним проявляют интерес. Ну ответят тебе «нет», так что? Только вперед!

Да, она все поняла правильно. Это была критика.

— Ты права.

— Как случилось, что у тебя никогда не было не то что партнера, а даже приятеля?

— Я же тебе уже объясняла.

— Да, я помню. Но твое объяснение меня не удовлетворило. Постарайся еще раз.

Сиван задалась вопросом, не сердится ли на нее Лайла.

— Давай сядем вместе на выходных, и я покажу тебе фотографии и расскажу о себе и своей сестре. Это многое прояснит для тебя.

— Классно. Можно я буду с тобой откровенной, мам? Мне кажется, ты что-то от меня скрываешь. Я смотрю на тебя и вижу, что ты все время стараешься спрятаться. От Яаля. От Мая. Мне это действует на нервы. Ты ведь не только моя мать, ты — моя самая близкая подруга. Если ты и от меня будешь прятаться, это уже совсем никуда не годится. Я всегда рассказываю тебе обо всем, но и ты должна рассказывать мне обо всем. Я не говорю об интимных вещах. Я говорю о том, что не будучи произнесено разрушает наши с тобой отношения, разрушает нашу семью. Договорились?

Сиван была рада, что Лайла многому научилась благодаря тому, что ее мать была адвокатом. Когда Лайла была маленькой, Сиван частенько пользовалась примером неписанного «договора» в отношениях между людьми.

— Договорились. Только сначала я должна сказать тебе что-то очень важное.

— Говори.

— Ты не несешь ответственность за мое счастье, Лали. Человек не может отвечать за счастье других, в особенности своих родителей.

— Я с тобой не согласна. Я хочу, чтобы ты была счастлива.

— Конечно, ты этого хочешь. Но ты не можешь нести за это ответственность. Счастье — это то, что человек создает для себя сам, а не то, что ему дают другие. Поняла?

— Не беспокойся, я не собираюсь вмешиваться в твою личную жизнь. Тут что-то другое. С тех пор как в нашей жизни появился Яаль, ты изменилась. С одной стороны ты все время витаешь в облаках, а с другой — тебе что-то мешает. Я это ясно вижу.

Сиван было нелегко слушать эти слова, но в то же время она восхищалась пониманием своей дочери.

В пятницу утром Сиван поехала во Флорентин и передала Мааян ключ от своей квартиры. Сиван приготовила им обеим кофе, и они устроились на балконе.

— Филип и Омар придут в воскресенье, чтобы кое-что исправить, а я должна весь день провести в суде. Сможешь открыть им дверь? Ключ оставь у себя, на всякий случай.

— В воскресенье я буду дома, — пообещала Мааян. — Они все так классно сделали. Я даже завидую. Мне тоже хочется сделать у себя ремонт.

— А что тебе мешает?

— У нас с Раном в последнее время проблемы, — сказала Мааян, отхлебнув кофе. — Я не уверена, что стоит вкладывать деньги в квартиру, с которой мы вполне можем расстаться.

— Из-за чего у вас проблемы?

— Сама не знаю. Просто у меня такое чувство, что в последнее время мы почти не общаемся.

— Но ты любишь его? А он тебя?

— Мы все время на работе, — наморщила лоб Мааян, — и все время по отдельности. Мы даже видимся редко. Любим ли мы друг друга? Я думаю, что это скорее не любовь, а привычка.

— Тогда почему же вы не разойдетесь?

— Трудно сделать такой шаг. Нам сейчас за тридцать, мы вместе уже тринадцать лет. В трудные периоды он всегда был на моей стороне, поддерживал меня. Ты же видишь, как я выгляжу, какая я толстая. У меня синдром Кушинга, повышенная секреция гормона кортизола из-за гиперактивности надпочечников. И Ран всегда ободрял меня, и не только не стыдился меня, но даже гордился мной. Чего еще можно желать? Полтора года назад у меня был выкидыш. Я чувствовала себя виноватой, но он был очень терпелив и ни на что не намекал. Короче, мы многое пережили. Мне сейчас трудно вставать и ходить. А кроме того, — вставила она, — кто может обещать, что где-то там меня может ожидать что-то лучшее? Я все понимаю, и я не слепая. Не каждый мужчина готов иметь дело с женщиной, которая выглядит так, как я, даже если она умна и замечательна во всех прочих отношениях.