Тихая ложь

Поцелуй

Проснувшись в полночь, Сиван обнаружила, что лежит на диване, а рядом стоит пустая бутылка. Она включила телефон и увидела несколько сообщений от Лайлы:

Привет, мам

Я пошла на квартиру Адама и Анит посидеть с ребятами

Все хорошо. Не волнуйся, если меня долго не будет

Я возьму такси

Сиван приняла душ и забралась в уютную кровать под простыни из египетского хлопка — так, по крайней мере, было написано в рекламном буклете — оставив штору открытой, чтобы до последнего момента наслаждаться видом за окном. Оказывается, отдыхать время от времени — это здорово.

В шесть утра ее разбудил телефонный звонок. В динамике раздались всхлипывания.

— Что случилось, Михаль?

— Я чувствую себя ужасно. Вы можете прийти?

— Я сейчас в Иерусалиме. Если надо, я приеду, но только если это действительно надо. Вы понимаете, что я могу сделать это только в экстренном случае?

— Это как раз такой случай, — голос Михаль звучал глухо. — У меня высокая температура, рвота и понос. Я всю ночь не вылезаю из туалета. Сил совершенно нет. Боюсь, у меня может быть «корона».

— Я попрошу Мааян спуститься к вам.

— Я уже стучалась к ней. Она не отвечает. У них дома никого нет.

— Я приеду.

Сиван позвонила Лайле, которая все еще не вернулась.

— Извиняюсь, — раздался в трубке сонный голос Лайлы. — Я задремала. Не волнуйся.

— Все в порядке?

— Да, было классно. Я потом тебе расскажу.

— Слушай меня, Лали. Мне надо вернуться в Тель Авив. Есть срочная проблема с нашей соседкой Михаль. Ты справишься одна? — Вопрос был явно излишним. Здоровый юношеский эгоизм Лайлы не предполагал излишнего беспокойства. Как здорово, что Май вчера оказался рядом.

— Разумеется.

— А что сделать с твоей сумкой? Забрать ее с собой?

— Нет, оставь. Когда надо освободить номер?

— К полудню. Не опаздывай.

— Ладушки.

Приехав во Флорентин, Сиван, рискуя получить штраф в размере пятисот шекелей, оставила машину на тротуаре. Несмотря на раннее утро, лавка Карло была открыта. Сиван заглянула внутрь и, к своему удивлению, обнаружила там Михаила.

— Привет! А где Карло? — спросила она.

— Вам что-нибудь нужно, госпожа? Я теперь работаю у Карло, — гордо объявил Михаил.

— Желаю удачи. Меня зовут Сиван. У меня квартира в доме напротив.

— Я вас знаю. Тут все вас знают. А я Михаил. Так меня зовут.

— Мне надо подняться к Михаль, соседке с первого этажа. Сделайте мне одолжение, Михаил, присмотрите за моей машиной. Если придут проверяющие, скажите им, что у меня срочное дело и что я сейчас вернусь. Хорошо?

— Не беспокойтесь, госпожа. Я присмотрю за машиной. Никто не выпишет вам штраф.

Сиван постучала в дверь Михаль. Ну, если все это окажется ложной тревогой и Михаль просто так выманила ее в Тель Авив, подумала она, она больше никогда не будет иметь с ней дела. Не дождавшись ответа, она позвонила в звонок и уже начала подумывать о том, чтобы взять лестницу и попытаться проникнуть в квартиру Михаль с балкона, как дверь слегка приоткрылась. Сиван толкнула ее и увидела, как Михаль с трудом доплелась до кровати в спальне и упала на нее. Вонь в квартире стояла невыносимая. Унитаз засорился, и вода в нем доходила почти до края, а рядом с кроватью стояло ведро, которое теперь выполняло функции унитаза.

— Михаль!

Лицо Михаль было мертвенно бледным, с темными кругами вокруг глаз. Лоб покрывала испарина. Сиван дотронулась до него тыльной стороной ладони. Сильнейший жар.

— Я звоню на скорую.

— Нет! Я боюсь сирену. Я не поеду на скорой.

— Хорошо, успокойтесь. Я сама отвезу вас с больницу. Вы можете ходить?

— Нет.

— Придется постараться. Моя машина стоит прямо у входа. Обопритесь на меня.

— Не могу. Я не могу дышать. Я, наверное, умру.

— С чего это вдруг, Михаль? Даже и не думайте. Я сейчас вернусь, — справиться с Михаль в одиночку не представлялось возможным. Сиван схватила ключ, который торчал в двери, и побежала вниз. — Послушайте, Михаил. Михаль больна. Я должна отвезти ее в больницу. Пожалуйста, помогите мне довести ее до машины.

Михаил закрыл лавку и поднялся за ней по лестнице. Увидев его, Михаль зажмурилась. Сиван опасалась, что Михаль не позволит ему прикоснуться к себе, но она была очень слаба и, видимо, понимала, что нуждается в срочной медицинской помощи.

— Держите ее с одной стороны, — сказала Сиван Михаилу, — а я буду держать с другой.

— Дайте мне, госпожа. Я сам. Она не сможет встать. Она упадет.

Сиван думала, что он возьмет Михаль на плечо, но Михаил просунул одну руку ей под колени, а другую — под спину. На мгновение Сиван засомневалась в том, что у него получится, но Михаил довольно легко поднял ее на руки и прижал к своей груди. Хорошо, что Михаль жила на первом этаже. Когда Михаил уложил ее на заднее сиденье, он дышал с трудом, а по лбу его струился пот.

— Эх, где ты, моя молодость, — пробормотал он.

— Большое спасибо, Михаил.

— Пожалуйста, госпожа. Я люблю Михаль. Пусть поправляется.

— Сиван, — раздался из машины слабый голос Михаль.

— Да?

— Скажи этому, что нес меня, пусть принесет из лавки полиэтиленовые кульки на случай, если я опять вырву.

Сиван побежала за кульками, удивляясь тому, что даже в таком состоянии Михаль продолжает всеми командовать.

И вот она снова в «Ихилове». На этот раз в приемном отделении. И снова все эти предохранительные процедуры, которые вообще-то, несмотря на все, что говорилось в средствах массовой информации, были вовсе не такими ужасными. Когда Михаль зарегистрировали и положили в палату, Сиван пошла позвонить Ноаму.

— Вы должны приехать. Я еще не знаю, что с ней, но чувствует она себя ужасно.

— Я постараюсь.

— Что значит «постараюсь», Ноам? Это же ваша сестра! У нее кроме вас никого нет. Вы что, не поняли, что я вам сказала? Она очень больна! — Сиван старалась говорить, подчеркивая каждое слово. — Вы что, думаете я с вами играю?