Тихая ложь

Парк простыней

— Привет, мам! Как дела? — спросила Лайла, зайдя в дом вместе с Сааром.

Сиван оторвала взгляд от фотографий. Яаль давно ушел, в доме было темно. Она не обратила внимание на время и не включила свет.

— Порядок. Как отец? — спросила она, обращаясь к Саару. — Завтра в семь я приду его проведать.

— Грустит, но в целом ничего. Он говорит, что это хорошо, что дедушка умер раньше, чем полностью потерял память.

— Он прав. Я тоже так думаю.

— Что ты делаешь? — спросила Лайла, взяв в руки одну из фотографий. — Что это за место?И что это за модель рядом с тобой?

— Это Бамби.

— Что?! Теперь я понимаю, что ты имела в виду. Тут она совсем другая.

— В то время она поправилась до своего максимума и, как следствие, была изумительно красивой. Ко мне приходил Яаль. Мы занимались воспоминаниями.

— Ты не хочешь продолжить свой рассказ? Саар устал и пойдет спать, так что у нас есть весь вечер.

— На чем мы остановились в прошлый раз? — спросила Сиван, когла Саар закрыл за собой дверь спальни.

— На том, что ты спала с мужем своей сестры, а она все знала, но промолчала.

— Правильно, — согласилась Сиван. — Мне неприятно об этом вспоминать, но что было, то было.

— Я уже говорила тебе, мам, что не собираюсь тебя судить.

Сиван и Бамби добрались до Джерри уже ночью. Деревенька была небольшой: широкие улицы, посыпанные белым песком, домики рыбаков, освещенные фонарями, подвешенными у входа. Некоторые из их хозяев сидели на табуретках на крыльце, другие покачивались в гамаках на верандах, болтали, пересмеивались. Вокруг носились ребятишки. Из кухонь доносился запах жареной рыбы. За накрытыми во дворах столами семьи заканчивали свою вечернюю трапезу. В окнах домов светились экраны телевизоров. В центре поселка толпилась большая группа европейцев, встретившая Сиван и Бамби с распростертыми объятиями. Кто-то тут же вызвался проводить их к одной из рыбачек, выделившей им две комнаты в пристройке, расположенной на заднем дворе — просто мечта! — и за несколько монет накормившей их ужином, составленным из остатков их семейной трапезы. Проголодавшиеся сестры набросились на еду, а потом отправились спать.

Наутро они первым делом принялись разыскивать Томаса.

— Здравствуйте. Денис из Рио посоветовал нам найти вас. Я Бамби, — произнесла Бамби, указывая на себя пальцем, — а это моя сестра Сиван. Мы из Израиля.

— Если вам так легче, можете говорить по-английски, — радостно улыбнулся дочерна загорелый Томас с выбеленными солнцем волосами. — Добро пожаловать! Друзья Дениса — мои друзья. Вы уже устроились, или вам требуется помощь?

— Прекрасно устроились.

— Заходите, присаживайтесь. Пиво? Кайпиринья(1)? Я угощаю.

Томас оказался бразильцем швейцарского происхождения, который год назад приехал в Джерри и решил остаться здесь навсегда. Он купил участок земли на вершине холма, возле которого можно было заниматься серфингом, и открыл бизнес прямо на центральной площади деревни, где стояла небольшая белая церковь. Томас водил дружбу как с семьями рыбаков, так и с приезжими серферами и часто выступал неофициальным посредником между ними. С его подачи Сиван и Бамби вскоре забросили свои доски и начали заниматься виндсерфингом, а помимо этого много пушествовали по окрестностям с местными проводниками, прекрасно знающими национальный парк, окружающий Джерри. Они бродили по мангровым рощам, купались в озерах и лагунах и взбирались на большую дюну наблюдать закат солнца. Не жизнь, а малина. Ни Яаля, ни анорексии, ни телефонных звонков, ни писем — никаких проблем. По вечерам они сидели в шумной толпе туристов со всего света, наблюдая как заходящее солнце окрашивает большие лужи, оставшиеся на берегу после отлива, во все оттенки цветов от кроваво-красного до бледно-розового, потягивали кайпиринью и прислушивались к звукам музыки.

И вот, в один из вечеров к площади подошел незнакомец, привлекший всеобщее внимание: голубоглазый блондин, загорелый до темно-шоколадного цвета, в шортах, без рубашки и с огромным рюкзаком за плечами. Он поставил рюкзак на землю, обнял Томаса, поболтал с ним о чем-то по-португальски, принял от него бокал пива и присоединился к толпе.

— Познакомьтесь. Это мои лучшие друзья из Израиля, Бамби и Сивани, а это — мой друг Родриго из Минас Жерайс(2).

— Сестры? — спросил он, отхлебнув пива и подняв вверх оба больших пальца.

— Да, сестры.

Бамби тут же взяла его в оборот. Родриго говорил по-английски не так свободно, как Томас, но Бамби уже знала португальский достаточно хорошо для того, чтобы объясниться, а недостающие слова она дополняла жестами, мимикой и улыбками. К концу вечера они уже расставались, как старые друзья — с крепкими объятиями и горячими поцелуями.

— Конфетка! — объявила Бамби, когда они с Сиван улеглись на своих кроватях. — Я все никак не могу перестать о нем думать.

— О Родриго?

— А о ком же еще?

— Так ты же с ним только сегодня познакомилась.

— Ну и что?

— И ты замужем.

— Ну и что? — капризно повторила Бамби. — Какая мне на хрен разница?

Сиван повернулась на бок. Ей тоже понравился Родриго, и она была бы не против закрутить с ним роман, но она не собиралась соревноваться с Бамби.

На следующее утро они встретили Томаса и Родриго на берегу — оба атлетического сложения в крошечных бразильских плавках. Родриго открыл свой рюкзак и демонстрировал Томасу его содержимое: большой парус, какие-то стержни и набор веревок. Увидев сестер, Родриго на мгновение улыбнулся им и тут же повернулся к Томасу. Они о чем-то оживленно беседовали по-португальски, и Сиван смогла понять, что Родриго хочет установить на доску свой парус, а Томас уверяет его, что для такого паруса нужно будет построить специальную доску. В конце концов все трое взяли доски и зашли в воду. Оставив сестер бултыхаться в прибоежной пене, Родриго уплыл далеко в море и продемонстрировал все, на что был способен: скорость, трюки, виртуозное владение доской и телом. После обеда все разбрелись по гамакам, чтобы вздремнуть, а потом снова пошли на море. А вечером — жареная рыба, косяк с травкой, передаваемый по кругу и музыка.