Тихая ложь

Ленивая река

На следующий день Сиван поехала в дом родителей Мая. Кроме нее там никого не оказалось, и в течение сорока минут она беседовала с Маем и его матерью, а когда пришла ее приятельница, Май взял Сиван за руку и повел в сад.

— Ну, как ты, Май?

— Ничего. Что поделаешь — такова жизнь.

— Ко мне вчера заходили Лайла с Сааром. Они выглядят такими влюбленными!

— Саар — парень серьезный. Если уж он влюбился, он не остановится, пока не достанет для нее все звезды с неба.

— Как и ты.

— Наверное.

— Значит, у меня нет никаких шансов, — решила пошутить Сиван.

— Мне было очень тяжело пережить расставание с Лири, — сказал Май серьезно. — Но мне кажется, что я справился. Я уже десять лет живу один, и мне было вполне хорошо. Я никогда не думал, что смогу снова полюбить. Пока не встретил тебя. Все свои чувства, все свое сердце я хочу отдать тебе. Я люблю тебя так, словно влюбился в первый раз в своей жизни, и хочу всегда быть рядом с тобой. Вот таким образом обстоят дела... Почему ты плачешь?

— Еще ни один мужчина не сказал мне, что любит меня, — ответила Сиван, стараясь улыбнуться сквозь слезы.

— Можно я зайду к тебе сегодня вечером? — спросил Май. — В районе десяти, когда все разойдутся.

— И ты оставишь свою мать одну?

— Адам и Анит остаются ночевать у нас. Они приедут после обеда.

Сиван купила розовое шампанское, такое же, какое они пили в Иерусалиме, снова прибрала двор, несмотря на то, что Ритиш привел все в порядок лишь во вторник, и включила в доме весь свет. Приняв душ и высушив волосы, она облачилась в черный комбинезон Лайлы, оставляющий всю спину открытой, намеренно не надев лифчик. Да, ей уже было сорок восемь, и что?

Зайдя в дом, Май не стал тратить время на ненужные слова, а сразу же заключил Сиван в свои объятия. Наступило утро, они так и не уснули, а их сплетенные тела никак не хотели расставаться.

— Странно, — промолвила Сиван. — Все эти годы я была одна, а сейчас мне кажется, что я провела их с тобой.

— Лишь когда приходит настоящая любовь, мы снова узнаем себя.

— Я хочу все рассказать Лайле, — сказала Сиван Маю по прошествии нескольких дней, которые они провели вместе.

— Раскажи.

Но, позвонив Лайле, Сиван услышала:

— Я не могу сейчас говорить, мам. Май передал через Саара, чтобы ты пришла сегодня к ним на ужин. Это ничего, если мы встретимся в Ашдоде?

Сиван думала, что на этом семейном ужине ей придется встретиться с Лири, но о ней даже никто не упомянул. Все много говорили о Менахеме, парни вспоминали смешные и волнующие истории, говорили о том, каким он был замечательным учителем и дедом, но в целом атмосфера не была грустной, и молодежь много шутила и смеялась. Когда ужин закончился, Адам и Анит ушли в гостиную смотреть телевизор, Лайла с Сааром принялись помогать матери Мая прибирать посуду, а Сиван с Маем остались сидеть за столом.

— Что будем делать? — спросила Сиван.

— Хочешь остаться у меня?

— Наверное, так будет лучше. Лайла сказала, что они с Сааром будут ночевать у нас.

— Ты уже рассказала ей о нас?

— Еще нет. А ты?

— Тоже нет.

— Наверное, уже и не надо ничего говорить. Они сами обо всем догадались.

— Мы поехали к нам, — сказала Лайла, когда они с Сааром закончили убирать посуду. — Увидимся дома?

— Я остаюсь у Мая, — ответила Сиван. — После поговорим.

Лайла бросила на нее быстрый взгляд, и удивление в ее глазах сменилось пониманием и одобрением.

— Рада за тебя, мам!

Перед уходом Сиван решила сходить в туалет. Она вышла в коридор и увидела на стене в комнате, дверь в которую оставалась открытой, большую фотографию, привлекшую ее внимание: летчик в комбинезоне со шлемом в руке спускается из кабины стоящего в ангаре самолета.

— Скажи, Май, я никогда тебя об этом не спрашивала. Чем ты занимался в армии? — спросила Сиван по дороге к дому Мая.

— Ага, значит ты видела фото в комнате отца, — улыбнулся Май. — Я был летчиком на F-16.

— Ого! А почему ты никогда мне об этом не рассказывал?

— А о чем там рассказывать? Это было так давно, я уже и забыл об этом.

— И ты не скучаешь по полетам? По своей эскадрилье?

— По полетам — нет, а по эскадрилье тем более. У меня осталось несколько хороших друзей, по которым мне не надо скучать, потому что они со мной.

— Ты никогда мне об этом не говорил.

— Я забываю о том, что осталось в прошлом и никогда не оглядываюсь назад.

Утром в субботу Сиван с Маем завтракали на крыше его квартиры.

— Можно я расскажу тебе кое-что очень важное, Май? Вот уже несколько месяцев я пытаюсь поговорить об этом с Лайлой, но никак не могу собраться с силами. При каждом новом разговоре я приоткрываю перед ней очередную завесу, но у меня не получается дойти до конца. Каждый раз я добираюсь до определенной точки, после которой меня охватывает непреодолимое желание убежать, исчезнуть. Это просто какой-то кошмар. Я боюсь того, что Лайла не выдержит правды и отвернется от меня. Если она это сделает, я больше не смогу жить так, как жила до этого. Я не знаю, что мне делать.

— Расскажи.

— Речь идет об отце Лайлы. Она подозревает, что тот, кого я назвала ее отцом, вовсе не ее отец, и она постепенно продвигается к тому, чтобы узнать правду.

— Наверное, тебе стоит рассказать мне все с самого начала. Разве не так?

Сиван хотела изложить все по-быстрому, но ее рассказ все тянулся и тянулся, а когда она добралась до истории о том, как они с Бамби приехали вместе с Родриго в Атинс, в комнату вошли Лайла и Саар, одетые в гидрокостюмы.

— Ялла, пап, пошли на море. Сегодня такие волны! Никаких отказов.

— Иди, — сказала Сиван Маю. — Вечером увидимся. Мне еще надо кое-что сделать.

— А почему бы тебе не пойти с нами? — спросил Май.

— Оставь ее. Мама не занимается серфингом.

— У меня есть для тебя новость, Лали. Занимается, и еще как!